Значит ли это, что Филипп и Бонифаций стали большими друзьями и что их примирение было искренним? Вовсе нет. Они просто проявили прагматизм, чтобы получить деньги, в которых они оба нуждались, но основная проблема оставалась, как и недоверие. Так, 9 февраля, через два дня после отправки королю очень дружественных писем, Папа написал своим легатам Берарду де Го и Симону де Болье, чтобы они были бдительны и публично объявили отлучение от церкви, если Филипп попытается помешать переводу средств. В тот же день он также написал епископу Осера Пьеру де Морнэ и духовнику короля Николя де Фреовилю, что "согласно общему мнению и суждению некоторых", Филипп понес наказание в виде отлучения от церкви, но он уполномочил их отменить его, хотя в этом не было необходимости, поскольку он не был отлучен от церкви. Это путаное и совершенно бесполезное заявление имеет только одну цель: напомнить королю, что дамоклов меч отлучения все еще висит над его головой и что Папа может перерезать нить в любой момент.
Со своей стороны, король также имел в запасе сильную угрозу для Папы, которая сформировалась во время событий весны и лета 1297 года в Италии. 3 мая 1297 года, когда Пьетро Каэтани, племянник Папы, сопровождал сокровища Папы по Виа Аппиа из Ананьи в Рим, на него напала и ограбила банда, возглавляемая Стефано Колонна, племянником кардинала Джакомо Колонна и братом кардинала Пьетро Колонна. Добыча была колоссальной. Для семьи Колонна этот разбойников налет был актом восстановления справедливости, ведь сокровища Бонифация, по их словам, являлись плодом его грабежа и различных поборов, а Стефано, таким образом, являлся своего рода римским Робин Гудом. В любом случае, эта акция вызвала бурю. Война, которая назревала между Каэтани и Колонна в течение нескольких лет, разразилась средь бела дня. Лидерами клана Колонна являлись два кардинала, Джакомо и прежде всего его племянник Пьетро, довольно молодой человек лет тридцати пяти, сын сенатора Джованни Колонна, хороший юрист, приверженец культуры и владелец одной из самых больших библиотек в Италии. В открытом конфликте между Бонифацием и семьей Колонна зачастую трудно отличить историческую правду от пропаганды, поскольку обе стороны выступали с многочисленными манифестами и декларациями, а главное, многие факты известны только из показаний, данных во время посмертного суда над Бонифацием VIII в 1310–1311 годах. Это были односторонние "свидетельства", не подвергавшиеся сомнению и инкриминировавшие бывшему Папе множество преступлений. Жан Косте, в 1995 году в своей книге
На следующий день после ограбления Бонифаций VIII, находясь в Ватикане, послал вызов двум кардиналам Колонна. Он вызвал их, говорилось в записке, "потому что хотел узнать, является ли он Папой". Это любопытная формула, породившая множество гипотез. Для семьи Колонна это было свидетельством того, что он сам сомневается в своей легитимности. Хоть это и тенденциозная интерпретация. На самом деле строптивый понтифик имеет в виду вот что: "Кто здесь главный? Я Папа Римский или нет?" Когда 6 мая Колонна явились, Бонифаций потребовал, чтобы они вернули его сокровища, выдали грабителя и отдали ему ключи от своего города Палестрины и замков в Загароло и Колонне.
Вместо этого 9 мая в Лунгецце, в пятнадцати километрах от Рима, два кардинала опубликовали заверенный нотариусом манифест, который был настоящим объявлением войны. В этом манифесте Бонифаций назван незаконнорожденным; отречение Целестина V противоречащим каноническому праву; Бенедетто Каэтани, чье правление было названо тираническим, должен быть смещен с поста, а для решения его судьбы должен быть собран церковный собор. Колонна не преминули воспользоваться вопросом заданным Папой: "Мы отвечаем на ваш вопрос, если его можно так назвать, являетесь ли вы Папой. Заявляем вам, что мы не считаем вас законным Папой".
