20 января 1297 года в затопленном Париже бенедиктинский аббат из Жамблу и премонстрантский аббат из Флореффа прибыли в Лувр, где в это время находился король Франции. Они доставили официальный документ: длинный манифест с изложением претензий их патрона, графа Фландрии, к королю. На следующий день, 21 января, король созвал собрание прелатов и баронов, чтобы выслушать публичное чтение документа Пьером Флотом. В тексте документа подводился итог всем спорам, которые в течение пяти лет вели граф и король, обвиняя Филиппа в том, что он плохо вел себя со своим вассалом, попирал права последнего не соблюдая феодального права. В результате Ги де Дампьер объявил, что он отказывается от своей вассальной присяги, отвергает сюзеренитет короля Франции и провозглашает себя независимым государем: "По праву он свободен, и волен, и считается освобожденным, и вольным от всех уз, всех союзов, всех обязательств, всех прав, всех послушаний, всех услуг и всех пошлин, которыми он был обязан или связан с вами, любым способом и по любой причине. И граф будет стоять, с помощью Бога, своих друзей и своих собственных сил, за наследство и право, которое перешло к нему от предков".
Это не удивительно. Это была скорее формальность, как и ответ короля, который епископы Амьена и Ле-Пюи вручили графу Фландрии в Кортрейке (Куртрэ) 18 февраля. Документ был адресован "маркизу Намюра, который, как утверждают, выдавал себя за графа Фландрии". Два прелата предложили Ги от имени короля судить его судом пэров, о чем он сам просил некоторое время назад. Но было уже поздно: граф ответил, что из-за отказа в правосудии, жертвой которого он стал, он считает себя освобожденным от своей верности, и, следовательно, он больше не зависит от королевского правосудия. Более того, указывает он, поскольку король больше не дает ему даже графского титула, он больше не пэр. Поскольку дело обстояло именно так, два епископа напомнили Ги, что десятью годами ранее фламандские рыцари поклялись в верности королю и обещали ему свою помощь, если граф не будет соблюдать свои обязательства.
Все это являлось частью феодальных условностей. Каждый вспоминает свое законное место, прошлые клятвы, соблюденные и нарушенные, чтобы поставить правду на свою сторону, перед началом справедливой войны. В то же время стороны готовились к войне. Ги де Дампьер был настроен оптимистично: он рассчитывал на своих союзников, графа Голландии, короля римлян Адольфа Нассауского и его немецких вассалов, и прежде всего на короля Англии с его золотом и войсками. Он даже принял меры предосторожности и обратился к Папе Римскому, чтобы предотвратить возможные церковные санкции. Действительно, согласно Мелунскому договору 1226 года, который последовал за битвой при Бувине в 1214 году, предусматривалось, что графы Фландрии, которые в будущем откажутся от своей присяги, будут
Как объяснить перемену в отношении к королю Бонифация, который в конце 1296 года все еще не мог найти достаточно резких слов, чтобы оскорбить короля Франции? Оба правителя быстро поняли, что не в их интересах доходить до разрыва, и с осени 1296 года осторожно стали делать шаги к примирению. 28 ноября Филипп IV согласился снять запрет с банкиров курии, Спини и Кьяренти, на перевод в Рим средств от папских налогов, при условии, что они каждый раз будут спрашивать его разрешения.
После этого жеста доброй воли Папа сбавил тон и приглушил критику. Эти два человека были совершенно необходимы друг другу: королю нужны были деньги для ведения предстоящей войны во Фландрии, а главным источником дохода был децим от духовенства Франции, который он не мог получить без согласия Папы. Папе нужны были деньги для выполнения обязательств, взятых на себя по Ананьинскому договору, чтобы заключить мир между Хайме II Арагонским и Карлом II Хромым, и эти деньги могли быть получены только из папских налогов на духовенство; самым крупным поставщиком денег было духовенство Франции, и ему требовалось разрешение короля на вывоз собранных сумм из королевства. Поэтому необходимо было договориться, что означало пойти на уступки, стараясь при этом не потерять лицо. И в этой игре Филипп IV показал себя с лучшей стороны.
