Коронация Филиппа была назначена на 29 мая 1328 года, в день Святой Троицы, то есть в воскресенье после Пятидесятницы. Это давало новому королю время на организацию празднования и изготовление новой печати. За подготовку к коронации отвечал архиепископ Реймса, которому помогали комиссары, избранные из числа эшевенов и знатных жителей Реймса, под наблюдением магистров королевского двора, которые по этому случаю были откомандированы в город. Реймс вел точную отчетность, чтобы получить компенсацию за понесенные расходы, что дает представление о масштабах празднества, на которое съехались принцы, дворяне и многочисленные зрители. Нужно было предоставить жилье королю, его семье и свите, разместить их лошадей, обеспечить еду и питье, а также необходимую посуду, мебель, топливо и столовое белье. Народу собралось так много, что во дворе архиепископского дворца пришлось соорудить новые кухни и три больших зала, чтобы вместить всех гостей. Празднества — пиры, балы и рыцарские поединки — продолжались пять дней, а коронация Филиппа обошлась в 13.430 ливров, что позволило продемонстрировать пышность, которой не было со времен Людовика X[136]. Коронация была также прекрасной возможностью для великих людей королевства продемонстрировать свое богатство и власть, и они приехали в сопровождении больших свит, что способствовало скоплению народа в Реймсе и его пригородах. В мае 1328 года в Реймсе находились только что коронованный король Наварры, король Богемии, графы Алансона (брат нового короля), Эно, Фландрии, Бомон-ле-Роже, Блуа и Бара, графиня Артуа, герцоги Брабанта, Лотарингии, Бургундии, Бретани и Бурбоне[137]. Все они выразили свою верность новому королю, принеся ему оммаж в конце церемонии.
Через помазание святым елеем, который чудесным образом обновлялся в святом сосуде со времен крещения Хлодвига в конце V или в самом начале VI века, Филипп был официально признан потомком и представителем королевского рода. С этого момента он должен был взять на себя королевские обязанности и, в соответствии с клятвой, принесенной на Евангелии во время коронации, защищать Церковь, а также обеспечивать справедливость и мир для своего народа. Стать королем означало взять на себя новые обязанности. Начиная с XIII века под эгидой теологов, юристов и философов развернулось широкое движение осмысления, которое привело к определению обязанностей и качеств хорошего короля. По просьбе королей для их сыновей было создано множество Зерцал для принцев, предназначенных для воспитания молодых дворян[138]. Молодой Валуа, несомненно, был ознакомлен с этими текстами своим воспитателем; впрочем, некоторые из его современников не преминули напомнить ему о том, что от него ожидалось. Так, например, поступил Ватрике Брассенель де Кувен, поэт и менестрель, придворный графа Блуа, а затем Гоше де Шатийона, коннетабля Франции. Он посвятил Филиппу VI поэму из 260 восьмисложных строф Слово о короле Франции Филиппе, который был графом Валуа, Анжу и Мэна (Li diz du roy Phelippe de France, qui fu contes de Valois, d'Anjou et du Maine)[139]. В своем произведении Кувен увещевал государя соблюдать четыре кардинальные добродетели (справедливость, благоразумие или мудрость, силу и воздержание), особо подчеркивая справедливость, которая была самой необходимой для королей[140]. Обязанность короля вершить справедливость, действительно, была одной из древнейших прерогатив королевской власти, основанной на примерах библейских царей, таких как Давид и Соломон. Таким образом, осуществление справедливости, гарантирующее поддержание мира в королевстве, было не просто моральной необходимостью для королей, но и требованием государственного управления.
