Да, забыл сказать. Перед визитом в «Арагви» я заглянул в комиссионку, приодеться в гражданку задумал. Но там ничего приличного (на мой, естественно, искушенный вкус) не оказалось. Мне нужны были хорошие брюки с хорошей обувь. и куртка со свитером на каждый день и что-нибудь для домашней носки. Я припомнил, что среди документов лежал непонятный документ, напоминающий записную книжку, но с заполненными отрывными страничками. Теперь, обновленной памятью я догадался — талоны «Березки»[3]. И не на маленькую сумму! Такие выдавали заграничным работникам и военным, чтоб не вводить в обращение валюту. В «Березках» можно было купить американские джинсы, японские магнитофоны и итальянские сапоги. Также там продавались редкие, а иногда и выходящие ограниченным тиражом книги.
Сеть магазинов просуществовала до конца 1980-х. Примерно в это же время советская власть отменила табу на куплю-продажу валюты, после чего существование валютных магазинов в системе торговли страны стало бессмысленным.
Поняв, что вопрос одежды решен я и отправился в ресторан, откуда слинял неожиданно для самого себя. Такие перепады настроения могли свидетельствовать о проблемах соединения сознаний, но могли и быть просто отвращением к прошлому, к уже прожитому. Судя по фантастике, модные в 2000 годах «попаданцы» напротив вели себя энергично, вмешивались в мироустройство, советовали Сталину, да и в целом вели себя азартно. А я вам загрустил, все стало пресным.
Так вот, в комиссионке я увидел на полках иностранный фотоаппарат. По виду — типичную зеркалку, которая в любом случае получше наших «Зенитов». Оказалось — последняя модель «Пентакона"[4] по заоблачной цене в 150 рублей. Конечно взял. И я, и, полагаю, ветеринар не были новичками в доцифровой фотографии. Тем более были приучены к возможности в любой момент сделать фото телефоном. Конечно, местный способ 'сохранить мгновение» был громоздок и труден, но ежели я хочу сделать карьеру журналиста-международника, то хороший малоформатный аппарат необходим. А пленку можно и сдавать в ателье, где её проявят и сделают нужные отпечатки на фотобумаге.
Журналист с правом выезда за границу советского союза — спокойная, хоть и неторопливая возможность слинять из этого отсталого (в плане комфорта для гражданина) государства. Ну а в том, что я со своими знаниями будущего в капиталистическом обществе быстро разбогатею, я не сомневался. Я мог там сделать себе имя и как писатель, и как бизнесмен.
Но настроение как-то не располагало к энергичным действиям. И я решил встряхнуться. Для чего направился в знаменитый московский бассейн. Он был под открытым небом и был классным — я там как-то купался и запомнил на всю жизнь. Он реализовал принципиально новую концепцию отдыха на воде, когда в бассейне дорожки были только в небольшом сегменте, а все остальное пространство было доступно для плавания вдоль и поперек. Это был самый большой бассейн в СССР и один из самых больших бассейнов в мире на тот момент.
[1] Марина Цветаева, 26 мая 1917
[2] В начале 1960-х годов Евгений Александрович с писателем Юрием Казаковым посетил Архангельск. Побывал на Большом Слободском озере, в окрестностях озера пошёл один на охоту, на глухаря и заблудился. Нашли.
[3] «Березка» — это сеть фирменных розничных магазинов в СССР, которые реализовывали продукты питания и потребительские товары за валюту иностранцам или за сертификаты (позднее — чеки Внешпосылторга и Внешторгбанка) советским загранработникам — дипломатическим, военным и техническим специалистам и членам их семей.
[4] Pentacon Six — среднеформатный однообъективный зеркальный фотоаппарат, выпускавшийся в ГДР народным предприятием VEB Pentacon Dresden
Не буду рассказывать насколько разочаровался бассейном. Ну никак не вступить в реку времени повторно! Сильный запах хлорки. Волосы, стоит высунуться из воды, смерзаются. Шкафчики для одежды маленькие и без замков, служитель их запирает на внутреннюю задвижку, которую легко вскрыть. Место для хранения ценностей не предусмотрено. Обмыться после бассейна трудно, ибо всего шесть душевых кабин…
Да и на улицу выходить зимой хреново, так толком и не обсушившись.
Но я посидел полчасика в полуподвальном кафе, налился до ушей чаем и съел два пряника (благо зубы уже молодые). Да, попросив у буфетчика листик бумаги и карандаш написал довольно дурацкое стихотворение:
Сидя дома,
Сидя дома,
Ты до гроба
И дойдешь.
Сидя дома,
Сидя дома,
Так сидячим
И помрешь.
Вот случайно,
Вот случайно
Кто- то тянет
За бугор.
Ты согласен?
Не согласен?
Ты боишься,
Снова пляшет
Коломбина
И зовет
Тебя в кабак.
Снова плачет
И уходит,
Ты хохочешь,
Как дурак.
Воет ветер,
Воет ветер,
За окном
Идет борьба.
Бьются стекла,
Рвутся шторы
И не видно
Ни черта.
Что за время?
Что за бремя?
Что за дьявол?
Что за грех?
Ветер воет,
Ноет сердце,
Истеричный
Слышен смех…
