Ну и утро, которое началось как обычно — в четыре (не надо было ложиться раньше двенадцати) подтвердило: о бабах мое тело думает напряженно. В туалете, как и в ванной очередей не было, так что мое раннее вставание было полезным в условиях коммуналки. Правда на легкий шум мной создаваемый за какой-то дверью чертыхнулись недовольно. Туалет, несмотря на архаичность особых проблем не вызвал, за исключением двух факторов. Во-первых я не озаботился деревянной сидушкой (тут у каждого своя) и пришлось садиться прямо на фаянс унитаза. Во-вторых надо было заранее подкупить туалетной бумаги. Тут в ящичке торчали только листики порванной на куски газеты. «Известия», судя по заголовкам. Говорящие, не бесцветные, как в «Правде». Больше при тусклой лампочке под высоким потолком прочитать было невозможно.
Ну а в ванне пришлось зажигать колонку и ждать нагрева воды. И конечно я забыл купит мыло и зубную щетку. Коньяк купить не забыл, а вот щетку… Помылся так, без мыла. И, завернувшись в полотенце, прошествовал в свою квартиру.
Известие в туалетном ящичке напомнило мне о том, что в Москве никто моего нового адреса не знает.
Я уже знал, что с общего телефона в коридоре позвонить по межгороду нельзя — надо специально заказывать разговор на почте. И мне нужно было сообщить французской коллеге и главреду газеты о том, что я в Питере. (Никак не научусь называть город Ленинградом, но в этой реальности бренд Ленина раскручен до предела!). Почта вряд ли открывалась в шесть утра, так что я перекусил остатками вечерней трапезы и запил березовым соком. Вернее тем, что местная торговля выдавала за сок берез.
Я вырос в Сибири и знаю, что он похож по цвету на некачественный, мутный самогон. В то время как советский сок в банках был прозрачным с еле заметной желтизной. Натуральный сок имеет «свежий» вкус и легкий запах спиленного дерева, а магазинный — сладкий с кислинкой. Проще говоря, человек, хотя бы раз пивший настоящий березовый сок из трубочки, вставленной в ствол дерева, никогда не перепутает его с суррогатом, продаваемым в стеклянной таре.
Вероятнее всего, в банках было очень незначительное содержание натурального сока, вода, сахар и лимонная кислота. Яблочный тоже вызывал недоверие, зато томатный (успел попробовать) на голову превосходил тот, что я покупал в картонных пакетах в 2000 годах.
Вот так я промаялся до восьми, немного развлекшись диалогом с «тетей Зиной», которая не преминула сделать мне выговор за раннею побудку и влажные полы в ванной:
— Ты, милок, ежели с петухами встаешь, то потише по коридору вышагивай, да и полы за собой в ванной вытирай.
— Я вытер, тетя Зина.
— Какая я тебе тетя! Я для тебя Зинаида Федоровна. Племянник ещё нашелся! Плохо вытер. Я домашние тапочки намочила из-за тебя.
В комнату я её не пустил, разговор шел в коридоре у моих дверей. И я не сомневался, что слушают его все жильцы. Так что решил не обострять, хотя одна треть так и мечтала дать бабе леща по толстой заднице.
— Извините, Зинаида Федоровна, в следующий раз буду лучше вытирать.
На улице, выйдя на площадь, оглядев частых прохожих и редкие машины, не заметив среди них вожделенные такси. Почапал пешком, так как в местном транспорте ориентировался пока плохо. Дочапал до Исаакия, а там до Почтамта уже рядом.
Почему-то в сером, зимнем Ленинграде мне остро вспомнились записки Бунина из книги: «Окаянные дни», которую издали уже после отмены СССР.
'
Конечно, из солдат на Невском был лишь я — один, но люди, спешащие по делам, в морозном и туманном воздухе производили жалкое впечатление. Давил контраст с 2020 годами. Как быстро мы привыкаем к ярким и свободным одеждам, наглой, но пышущей огнями рекламе, обилию таксистов и беззаботным толпам!
