То, что меня интересовало, нашлось на английском. Оказывается, отечественная медицина всерьез не воспринимала проблему диссоциативного расстройства и считала эту болезнь ятрогенной — то есть спровоцированной неосторожными словами врачей или просмотром «научного» телешоу.
Американцы же считают, что есть ряд свидетельств, указывающих на обратное. Одно из самых внушительных — история заболевания. Случаи диссоциативного расстройства фиксировались и тогда, когда ни психотерапевтов, ни телешоу не было и в помине. Впрочем, не существовало и самой психиатрии.
По одной из версий, что первый из описанных случаев диссоциативного расстройства личности произошел в конце XVIII века в немецком городе Штутгарте. Во Франции только-только произошла революция, и аристократы, спасая свои жизни, бежали из родной страны в соседние государства, в том числе и в Германию. Молодая жительница Штутгарта слишком близко приняла к сердцу их несчастья. У нее внезапно появилась вторая личность — француженка. Та не только прекрасно говорила на «родном языке», но и заметно хуже справлялась с немецким, у нее появлялся ощутимый акцент. Появившаяся француженка была аристократических кровей, и ее манеры и привычки полностью соответствовали статусу. Примечательно, что немецкая девушка не помнила, что делала «француженка», а та знать ничего не знала о законной хозяйке тела.
Американский психолог Джеймс Хиллман, основатель школы архетипической психологии, убежден, что позиция, согласно которой синдром множественной личности считается расстройством, не более чем стереотип, с которым можно и нужно бороться, выступая за право людей с этим диагнозом считаться не менее нормальными, чем прочие. Цель терапии, по мнению Хиллмана — всего лишь создание гармоничных отношений всех субличностей.
Его позицию поддерживают и многие пациенты.
Возможно поддержал бы и я, ежели бы мои сознания не выкидывали беспредельные поступки. Вот кто тут у нас карманный воришка? Не вериться, что это прямолинейный Боксер. Скорей незаметный и, наверняка — хитрожопый, Ветеринар. (Написав с заглавной буквы прозвища личностям, которые имеются в этом теле, я как бы признал их право на самостоятельность. Но умерить их индивидуальность я просто был обязан, иначе попаду не в тюрьму, так в психушку за клептоманию!) Мелькнула даже мысль вернуться в Иркутск к профессору Сумбаеву, который хоть признавал мою (нашу) болезнь.
Из библиотеки я уходил немного разочарованным. И направил стопы на Мойку(эка меняется лексика, какие «стопы»! Тогда уж «припадать к стопам» главного в журнале «Нева».)
Припасть не удалось, главред отсутствовал. Им был некто Александр
Фёдорович Попов, в заслуженный автор киносценариев. Я даже смутно помнил его фильм Андрейка, где пацаны вместе с большевиками суетились на экране и как бы защищали самого Ленина. Как сказала мне молоденькая секретарша Федорович даже имел Сталинскую премию за один из фильмов про моряков. Тут вспомнился и послевоенный фильм, с повышенным патриотизмом и полностью лишенный художественности. Но по тем времена возможно и удачный. Воспитанники нахимовского училища узнают о подвиге юного Сергея Столицына и приглашают его учиться к ним. Однако первая их встреча едва не заканчивается дракой. Драку предотвращает командир роты капитан 3-го ранга Левашов. Звучит песня нахимовцев: «Солнышко светит ясное, Здравствуй, страна прекрасная!..».
Ну конечно, Нахимовские и Суворовские училища всегда были надежным оплотом партии и военных. Даже Путин в свое время организовал то ли Гвардейское, то ли еще какое училище. А мне в прошлом (в будущем) всегда было жалко этих пацанов, кои в увольнении неприкаянно бродили по Москве. Я их всегда угощал мороженным и давал денег на нехитрые развлечения в парках или в кино…
— Рассказ хочу подать для публикации, — сказал я секретарше, — только он еще не написан. Можно я у вас его на машинке напечатаю?
Ну да, свой старый — юношеский рассказ-аллегорию про волка я помнил наизусть, так как неоднократно его читал перед публикой. Рассказ тогда был опубликован в «Литературной газете» и принес мне семьдесят пять рублей гонорара, за вычетом процента за бездетность.
— Что вы такое надумали? — поморщилась секретарша. — Ну никак не можно, тут мое рабочее место.
— А если так? — я распахнул дубленку.
Сработало. Машинка была здоровенная — «Башкирия» и стояла на отдельном столике. Я зарядил через копирку три экземпляра и быстро напечатал рассказ.
