– А может, это какой-то сбой в голове, а, батюшка Алексий? – в разговор вступила Зинаида Григорьевна, прежде тихонько стоявшая у забора участка и высматривавшая на дороге опять куда-то убежавшего Олега Петрова. – Со мной тоже такое было. Ко мне вдруг во снах стала приходить женщина из психоневрологического интерната. Не мертвая, понимаете, живая! Если бы мертвая, то, конечно, было б от лукавого, но тут… Может, я просто уже на старости лет схожу с ума?
Отец Алексий расцепил пальцы – на ладонях остались розовые ямки от впившихся ногтей. В клонившемся к закату солнце мальчик и Зинаида Григорьевна светились золотистыми ореолами, причем по ее телу то тут, то там рассыпались синие шарики с мелкими щупальцами. Отец хотел застонать, но закусил губу и через несколько секунд сказал:
– Молитесь, сестра, молитесь Господу об успокоении души своей и направлении на путь истинный. И я не оставлю вас в своей молитве.
Отец Алексий зашагал в глубину сада, к хозяйственным постройкам. Дальше за ними виднелась задняя калитка участка, через которую наверняка можно было выбраться на дорогу, там дойти пешком до остановки и сесть на автобус до города.
– А как же я, батюшка? – Исаак кинулся за ним, а когда добежал до святого отца, схватил его грязной от земли рукой за полу подрясника. Отец Алексий преисполнился недоумением, но не стал убирать руку мальчика. – Что мне делать с моим даром, а?
– Приходи в храм, будем вместе молиться, Господь услышит нас.
– Но вам нужна моя помощь сейчас.
– Что?
– Вы этого не слышите, но ваша душа зовет меня.
– Мальчик! – Отец Алексий наконец высвободился из рук паренька. – Исаак, так?
Исаак кивнул, но не отвел взгляд.
– Послушай, тебя ждет твоя бабушка! Иди, пожалуйста, я помолюсь за тебя…
Свет в глазах мальчонки потух. Он опустил голову, развернулся и побрел назад к дому, перед которым все еще стоял стол, а люди, сидевшие за ним, что-то громко обсуждали.
«Вот и славно», – подумал отец Алексий, прибавляя шаг.
– Осторожнее с вилами! – донесся до него снова голос Исаака. – Не напоритесь!
– Спасибо, Исаак! – не оборачиваясь крикнул отец Алексий. Он хотел поскорее скрыться от мальчика и всех остальных, чтобы пережить всплеск душившей его тревоги в спокойной молитве.
Углубившись в соединение с Господом, отец Алексий не заметил, как очутился у зарослей малинника, граничащего с почерневшим сараем с двумя щелястыми дверками. Дальняя дверь была распахнута, из темного нутра сарая выглядывали старые резиновые сапоги, садовая тачка, смотанные в зеленые клубки змей шланги и другой хлам. У ближней стенки стояли грабли, вилы и совковая лопата. Возле уха кто-то прожужжал и тут же скользнул перед лицом. Отец Алексий испуганно взмахнул рукой, отгоняя насекомое, потом огляделся. В верхнем углу открытой части сарая, под самой крышей торчало ветхое осиное гнездо. Оно было явно покинуто семьей, и лишь одна жирная оса ползала по полуразрушенному белесому гигантскому кокону, когда-то служившему ее сородичам домом.
«Какие вилы! – отец Алексий вспомнил предостережение мальчика. – Что я, совсем, что ли, дурак на них напарываться. Тут бы не оказаться ужаленным…»
Он тут же устыдился своих мыслей, но продолжал следить за нарушительницей его спокойствия. Теперь оса перестала ползать и просто сидела на шершавой стенке гнезда. В какой-то момент отцу Алексию даже почудилось, что оса внимательно смотрит на него, и в этом взгляде было что-то неестественное, будто сам дьявол играл с ним в гляделки через эти блестящие, черные, казавшиеся зловеще сердитыми глаза.
Наконец отец Алексий собрался духом и уже поднял ногу, чтобы сделать шаг в сторону калитки, как оса сорвалась с места и полетела прямо на него.
Отец Алексий дернулся в сторону и в тот момент, когда кто-то сзади крикнул: «Осторожнее!», обернулся и, запнувшись обо что-то на земле, полетел со вскинутыми вверх руками прямо к сараю.
– Там колышек! – договорил Олег Петров, когда подбежал к распластавшемуся на земле священнику. В его голубых глазах, казалось, плескалось само небо. – Васька все не уберет его! Сколько раз говорил, что убьется кто-нибудь…
Отец Алексий смотрел на Петрова и улыбался. Со стороны, думал он про себя, это, наверное, глупо выглядит, но перестать улыбаться он не мог. Голова болела, видимо, посадил шишку. Левая ладонь саднила. Отец поднес руку к лицу и, увидев глубокую кровоточащую посреди ладони рану, устало выдохнул.
К Петрову на помощь уже спешили Зинаида Григорьевна и Исаак Багратион.
– Господи, Боже мой, как же вы так? – причитала Зинаида Григорьевна. Отец Алексий мысленно поморщился оттого, что имя Господа упоминают всуе. – Давайте же руку! Товарищ следователь, у батюшки кровь! Перевязать же надо!
– Ба, вот держи перекись! – Исаак достал из кармана старенький бутылек с перекисью водорода. – Нашел ее в аптечке на веранде, не знаю, подойдет ли…
Зинаида Григорьевна многозначительно посверлила внука глазами и, тихо с досадой прошептав: «Ися, если знал, что ж раньше не предупредил?», схватила флакон и тут же обильно обмыла рану батюшки.
