Отстаивая свои общественные и философские взгляды, Одоевский нередко вступал в полемику как с российскими западниками, так и со славянофилами. В письме лидеру славянофилов Алексею Степановичу Хомякову (1845) он так характеризовал собственную позицию: «Странная моя судьба, для вас я западный прогрессист, для Петербурга – отъявленный старовер-мистик; это меня радует, ибо служит признаком, что я именно на том узком пути, который один ведет к истине». Действительно, В.Ф. Одоевский, писатель-романтик и своеобразный мыслитель, не может быть безоговорочно отнесен ни к одному из двух важнейших направлений русской мысли первой половины XIX в. – славянофильству или западничеству. В то же время он никогда не стоял в стороне от этого спора и, следуя своим самостоятельным путем, был также его непосредственным участником. Полемика славянофилов и западников – это не только идейное противоборство. Этот спор-диалог многое определил в характере русской мысли и национальной культурной традиции.
Из метафизического тумана стали показываться более ясные очертания мысли: о смысле русского бытия.
Славянофильство – направление русской общественной мысли, противостоящее западничеству. Его приверженцы отстаивали необходимость самобытного развития России, ее религиозном, культурном и национальном своеобразии. Россия призвана обновить Европу своими экономическими, нравственными, религиозными началами.
Западничество – идейное течение в русской мысли, традиционно противопоставляемое славянофильству. Их позиция выражала идею единства человечества и закономерностей его исторического развития. Западники полагали, что Россия неизбежно должна идти теми же историческими путями, что и ушедшие вперед европейские народы.
Одни считали, что Россия просто отстала от ведущих европейских стран и что ей нужно учиться у Запада. Другие думали, что Петровские реформы стерли культурное лицо России и надлежит воскресить древнерусские начала быта и культуры. Оба лагеря были преисполнены любовью к России, желали ей блага, но культурная и философская ориентация была противоположна.
Славянофильство и западничество в истории культуры России следует рассматривать как единый феномен, имеющий общие истоки и корни. Следует подчеркнуть, что этот феномен характерен только для России. Общим для тех и других было осознание факта своеобразия русской истории и культуры, «ее неадекватности истории западноевропейской». Прошлое и настоящее они воспринимали одинаково, но «что же касалось будущего, то здесь их пути расходились». В 30–40-х годах XIX в. славянофилы и западники сходились, в каком либо из модных московских салонов и составляли как бы одно общество. Как вспоминал А.И. Герцен: «Наше сердце билось одно, но головы, как у двуликого Януса, смотрели в разные стороны».
Но сам факт идейного противостояния славянофилов и западников стал возможным по «вине»
В сентябре 1836 г. в 15-ом номере журнале «Телескоп» было опубликовано первое «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева, напрочь отрицавшее культурно-историческое значение России, называя само бытие ее «недоразумением» и «пробелом в плане мироздания». «…Разумеется, в странах Европы не все исполнено ума, добродетели, религии, – совсем нет, – писал Чаадаев. – Но все там таинственно подчинено силе, безраздельно царившей в ряде веков». Содержащаяся в письме резкая критика российского прошлого и настоящего вызвала в обществе шоковый эффект. Суровой была реакция властей: журнал закрыли, автора объявили сумасшедшим.
В полемике, начавшейся вокруг письма, славянофилы и западники разделились на враждебные лагеря.
