Философия без дураков полностью

Успешная здоровая обезьяна – всегда нацист. Любой гопник – патриот своего района. То есть это плохо не само по себе, а плохо здесь и сейчас. Еще в условиях неолита было нормой, столкнувшись с чужим племенем, просто вырезать всех мужчин для профилактики, женщин и девочек оставить по настроению, чтобы насиловать (мы говорили, что Гитлер это «водка» по шкале патриотической крепости, а вот это уже чистый спирт).

И это работало – кто же спорит? Все мы потомки адаптированных ксенофобов, иные просто оставляли меньше потомков, и за тысячи лет кое-какие привычки накопились в генах и мемах.

Эта стратегия стала плохой сравнительно недавно, с появлением рациональных способов обустройства жизни. Там, где происходит конкуренция исключительно традиционных обществ с их т-мемами, ксенофобия и патриотизм будут входить в число традиционных ценностей, поскольку в среднем адаптируют лучше, чем рандомные мутации правил на эту тему. На рациональное общество в среднем лучше организует внешнюю и внутреннюю политику, чем обществе на данном большом т-меме. Лучше – значит с большими шансами в конкуренции.

В конкуренции будет побеждать та компания, которая лучше выстроит конкурентную стратегию, и все. Не обязательно при этом что-то чувствовать и рассматривать весь мир как игру с нулевой суммой, к чему неизбежно тяготеет любой патриотизм. «Чтобы где-то прибыло, где-то должно убыть», – так видится через патриотические очки. «Почему в некоей стране живут хорошо?» – патриот всегда будет склоняться к версии «потому что они всех победили» или, как вариант, – «обманули», «эксплуатируют». Значит, нам надо так же. Это вредная априорная презумпция. Может быть, так и надо, а может быть, и нет. Рационалист всегда свободнее в своем выборе, видит больше вариантов и может выбирать лучшие, невзирая на идеологию.

Давайте на примере. Представьте, что конкурируют не нации, а семьи или даже отдельные люди. И вот кто-то из участников, строя модели мира и стратегии на них, держится «патриотического пакета». «Меня засуживают», «мне полагается больше», «я прав, даже если не прав» – давайте честно, будет это в современном мире (не в неолите и кайнозое) конкурентным преимуществом или наоборот? В мире, где обитают динозавры, гориллы и пещерные люди – это лишь нормальные мотивации, и более ничего. Почему бы и нет. В мире, где действуют рациональные агенты, способные к договорам, альянсам, общим правилам, этическим идеалам и учету репутации, это будет скорее обратное по отношению к эффективности. «Да ну его, он какой-то странный» или как вариант «он недоговороспособен». Еще проще: «это непорядочный человек, не надо иметь с ним дел». И не будут. Этот бойкот не переломится. Конечно, можно игнорировать общество, можно воевать с ним – но это плохие стратегии, посмотрите общую статистику по тем, кто так пробовал делать. Это про людей, про семьи и фирмы. Но это касается также больших и очень больших групп. Получается парадокс.

Чем больше в данной популяции патриотов, тем хуже ее шансы. Хочешь, чтобы твоя большая группа была успешной – выбрось это из головы.

Достаточно оставить «я выбрал состоять в этой группе» (в данном случае «у меня есть то или иное гражданство») и «я хороший человек». Хороший не только в том смысле, что не делаю ничего плохого (иначе лучше всех на свете были бы аквариумные рыбки), но хорошо что-то делаю. При этом, конечно, я лоялен внутренним правилам группы. Правила не сложные: не убий, не укради, не прелюбодействуй (хотя последнее местами декриминализовано) и т. д. Короче, чти Уголовный кодекс, служебные инструкции и данные обещания. Если человек солдат – он будет воевать за группу, это входит в «инструкции» и «обещания». Если обещаний не давал – не обязан. Но если хочешь, можешь пойти добровольцем, если речь идет о выживании группы.

Полагаем, такие большие группы обладают конкурентными преимуществом относительно тех, что скреплены традиционным патриотизмом. Баланс смещается в ту сторону, тенденция (изначально робкая) заметна где-то со второй половины XX века.

Человек играет за свою большую группу лишь потому, что состоит в ней, оставаясь, по сути, космополитом. Пока в большинстве стран, наверное, доля патриотов превышает долю таких космополитов. Но дело в том, что все космополиты – в некоем роде одна партия на земле. У них примерно совпадает представление о справедливости и оптимальном решении чего угодно. Если две страны конфликтуют, то по обе стороны фронта (даже если дело дошло до фронта) у таких людей схожее понимание, кто прав, кто виноват и как лучше решить конфликт, не воюя до последней живой души. Между тем сколько патриотов – столько версий справедливости. Если смотреть так, то…