Опираясь на неоплатоническое толкование платоновской идеи как метода осмысления и смыслового конструирования вещи, А.Ф. Лосев разрабатывает диалектический метод восхождения к общностям как смысловому образцу и модели для индивидуальных объектов, закону и принципу осмысления вещи. Этот метод он широко использовал в своих работах по философии языка как применительно к конструированию лингвистического знания (построение аксиоматики), так и к анализу языковой активности человека. В соответствии с таким пониманием, каждый элемент языка не есть нечто изолированное и отделенное от других элементов, но являет собой «принцип того или иного континуума элементов языка, известного протяжения» (
«содержит в себе в свернутом виде бесконечный ряд своих творчески-жизненных воплощений, тут же возникающих в своем развернутом и закономерно-оформленном виде» (
С. 61.* «
Образ света появляется в этом рассуждении А.Ф. Лосева не случайно. Антитеза света и тьмы, в вúдении А.Ф. Лосева, христианского неоплатоника, – «необходимейший исходный пункт всякого диалектического мышления» (Бытие. Имя. Космос. С. 93 – 94). Для диалектики, полагает он, «мир есть свет, начиная от абсолютного Единого и кончая последней затемненностью, переходящей в абсолютную тьму, в абсолютный Меон, в абсолютное Ничто», – и задача разума состоит в осознании таких «световых ликов мира» (Там же. С. 104). По Лосеву,
«самая диалектика, необходимо сопутствующая всякому развитому символизму, есть не что иное, как перевод интуиций свето-тени в область чистой мысли»,
поскольку
«определение через антитезис есть, прежде всего, проведение границы и очерчивание некоей фигуры, очевидно, чем-то не похожей на окружающий ее фон, т.е. разной по свету и цвету с этим окружением» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 676).
С. 62.* «
Пояснение данного требования, обусловленного, на наш взгляд, формальными моментами, связанными со спецификой диалектико-феноменологического мышления, имеется во Введении (С. 23 – 24). Е.Н. Гурко связывает выдвижение требования об отсутствии примеров с моментами содержательного характера:
«Помещение меона в начало лосевской генеральной сводки, одним из вариантов которой (но отнюдь не самостоятельным типом) является человеческое именование, объясняет важность отсутствия примеров, – по той простой причине, что их не могло быть при откровении, явлении Бога в своем инобытии / небытии, бывшем, одновременно, Его самостью. Этим также обосновывается, что схема именования, представленная Лосевым, истинно божественна, – ведь человеческое именование не может начинаться абсолютным меоном в мире, вещи которого как инобытие / небытие уже представлены в коллективном Имени Его. Отсылка к меону в рамках человеческого именования демонстрирует родство его с божественным, ибо, согласно Лосеву, и то, и другое разворачивается как ономатологическая диалектика инобытия (= меона)» (
