Уточнение и расширение этой мысли содержится в «Музыке как предмете логики», «…из океана алогической музыкальной стихии рождается логос и миф», – утверждает здесь А.Ф. Лосев, понимая под мифом «внутреннюю жизнь символа – стихию жизни, рождающую ее лик и внешнюю явленность» (Форма. Стиль. Выражение. С. 32, 470). По мысли А.Ф. Лосева, всякая музыка может быть адекватно выражена в соответствующем мифе, причем не в мифе вообще, но только в определенном мифе, структура которого предопределяется структурой самой музыки. Образец построения музыкального мифа задается А.Ф. Лосевым в «Очерке о музыке» на примере Пятой симфонии Бетховена. Лосев интерпретирует ее содержание как изображение противоборства Хаоса и личности и воссоединения личности с Хаокосмосом, когда титаническими усилиями разорваны цепи, и мир, «воссоединившийся до конца и в своем преображении приявший новое, уже абсолютное оформление, предстоит как вечная Радость и Свет» (Там же. С. 663). В работе «Музыка как предмет логики» А.Ф. Лосев предпринимает попытку задать так же миф, «общий для всякой музыки» (Там же. С. 587).
С. 163.****** «…
В данном фрагменте затрагивается весьма важная для философии А.Ф. Лосева тема о связи математики и музыки. В вúдении Лосева, математика и музыка не просто взаимосвязаны, но в определенном аспекте даже тождественны: музыка и математика для него – «одно и то же в смысле идеальности сферы, к которой то и другое относится» (Форма. Стиль. Выражение. С. 482). Вопрос о взаимоотношении музыки и математики подробно рассматривается в других его работах как с позиции музыки («Музыка как предмет логики»), так и с позиции математики («Диалектические основы математики»),
«…существует глубочайшая, интимнейшая связь между математикой и музыкой… музыка в своем специфически музыкальном виде есть искусство именно чистого времени… Музыка живописует именно жизнь чисел вне всякой внешней случайности вещей, повествуя судьбу и жизненное становление бытия и мира», – утверждает А.Ф. Лосев в «Диалектических основах математики» (Хаос и структура. С. 142).
«Жизнь чисел – вот сущность музыки», – утверждает он в «Музыке как предмете логики»: «Музыка есть жизнь числа или, вернее, выражение этой жизни числа» (Форма. Стиль. Выражение. С. 467, 549). И более конкретно: «Музыка есть чисто-алогически выраженная предметность жизни чисел, данных в аспекте чистой интеллигенции» (Там же. С. 512). Она – «искусство времени, в глубине которого… таится идеально-неподвижная фигурность числа и которое снаружи зацветает качествами овеществленного движения» (Там же. С. 545). «Музыкальный предмет есть гипостазированная инаковость (или овеществленный факт) численно оформленного времени, т.е. движение» (Там же).
С. 164.* «
По пониманию Е.Н. Гурко, «живые существа» для А.Ф. Лосева «не обязательно те, что живы»: «они также включают вещи» (
С. 164.** «
А.Ф. Лосев разрабатывал иерархийную модель реальности, по которой реальность в своей элементарной структуре предстает как лестница разной степени словесности, ономатизма, «именитства», сущего, бытия. Резюмируя суть такого иерархийного диалектического конструирования в «Философии имени», Ю.С. Степанов пишет:
