Философия имени полностью

См. в этой связи о диалектике времени и вечности у Плотина, по которому «чисто умное», «чистое время есть не что иное, как вечность», и, следовательно, «вечность есть мерило времени» (Миф. Число. Сущность. С. 801). Подробнее о категории вечности у Плотина см.: Бытие. Имя. Космос. С. 414 – 420. О диалектическом конструировании категорий времени и вечности и связанных с ними категорий см.: Там же. С. 176 – 178. О категории времени см. также: Форма. Стиль. Выражение. С. 512 – 529, 542 – 543. О различных видах вечности – эйдетической, аритмологической, а также топологической см.: Бытие. Имя. Космос. С. 176. Что же касается специфики христианского понимания категорий вечности и времени, то она, по А.Ф. Лосеву, проистекает из-за «переноса всей стихии и отождествления в „царство чистого духа“» (Миф. Число. Сущность. С. 87). Там же см. о времени как «воле Божией» (С. 163).

С. 150.^* «„Факт“ есть инобытие эйдоса, его гипостазированная инаковость».

Критикуя Гуссерля за исключение диалектики из сферы эйдологии, А.Ф. Лосев дает такую характеристику факта в его соотношении со смыслом:

Отметим, что в современной методологии науки факты интерпретируются с гносеологической точки зрения как теоретически нагруженные образования.

С. 150.^** «Это… эпагогический момент имени».

Термин «эпагогический» производится от греч. επαγωγος – «побуждающий к чему-либо, убедительный».

С. 150.^*** «С символом… все внешнее, что может быть так или иначе знаком внутреннего».

По замечанию Ю.С. Степанова, философия имени А.Ф. Лосева охватывает все основные семантические назначения имени – «от именования вещи, через сигнификацию „эйдоса“, идеи и „логоса“ (понятия), вплоть до слова как формы символа и мифа» (Степанов Ю.С. Язык и метод. С. 225). В последуюших лингвофилософских исследованиях А.Ф. Лосев различает три степени «смысловой насыщенности языка» – знак как таковой, символ и миф. Его интересует природа языкового знака, а также динамический переход от знака к символу и мифу, от нерасчлененности простейших языковых единиц к многозначным структурам и насыщенной поэтической образности (Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф. Μ., 1982. С. 4).

С. 150.^**** «Сейчас… стихию художественно-языковую».

По интерпретации А.Ф. Лосева, «художественное» есть не просто «эстетическое», но прежде всего – «фактическая осуществленность эстетического» (Форма. Стиль. Выражение. С. 198). Сущность художественного смысла, по Лосеву, заключается в том, что он представляет собой «вполне и целиком выраженный смысл» (Там же. С. 104). См. также о дефиниции художества и художественной формы и их генезисе (Там же. С. 113 – 114).

С. 151.^* «Это – 64) грамматический момент имени».

О соотношении грамматического и риторического моментов имени у А.Ф. Лосева с собственно лингвистической терминологией см.: Гоготишвили Л.А. Примечания. С. 613 – 614.

С. 152.^* «Мы можем говорить в музыке о стиле Бетховена, Вагнера, о скрипичном, фортепианном стиле, о восточном, русском, французском стиле».

В вúдении А.Ф. Лосева,