Философия имени полностью

2. Социальная природа слова (192); то, что только в имени обоснована вся глубочайшая природа социальности во всех бесконечных формах ее проявления, это все отвергать – значит впадать не только в анти-социальное одиночество, но и вообще в анти-человеческое, в анти-разумное одиночество. Если слово не есть сама социальная (в широчайшем смысле этого понятия) действительность, тогда существует только тьма и безумие, и копошатся в этой тьме только такие же темные и безумные, глухонемые чудовища. Однако, мир не таков (41).

3. Тайна слова заключается именно в общении с предметом, в общении с другими людьми. Слово есть выхождение из узких рамок замкнутой индивидуальности (67). Тайна слова в том и заключается, что оно орудие общения с предметами и арена интимной и сознательной встречи с их внутренней жизнью… Без слова и имени человек – вечный узник самого себя, по существу и принципиально анти-социален, необщителен, несоборен и, следовательно, также не индивидуален, не-сущий, он – чисто животный организм, или, если еще человек, то умалишенный человек (68).

4. Эмпирические науки физико-физиолого-психолого-социалогического характера (222).

1. И нет никакого иного имени под небесами, о нем же подобает спастися нам (104).

2. Спасти реальность (46); спасти формально-логические законы тождества и противоречия (43).

1. Каждая категория таит в себе свои собственные специфические связи и конструкции, которые интересно и представить во всей их специфичности (227); специфические логические конструкции (218); знать природу специфически-эйдетических или специфически-логических связей (227).

2. Необходим спецификум, отделяющий эйдос в узком смысле от всей сферы эйдетического вообще и, в частности, от схемы и топоса (126). Первой существенной спецификацией (в определении слова и имени. – В.П.) будет указание на ноэтическую энергему, т.е., в конце концов, на интеллигенцию (173 – 174); факт есть особый смысл, и мы выяснили природу этой спецификации (196).

3. Теоретическая философия имени должна обследовать все эти специфические связи, в нем таящиеся, – мифологические, диалектические, топологические, аритмологические, логические, софийные, энергийные и т.д. Природа этих связей совершенно специфична (227).

1. Психология начинается только там, где возникает сплошная процессуальность и текучесть (214). Сплошное, алогическое становление смысла; исчисление бесконечно малых, где каждая величина мыслится как нечто сплошно и непрерывно уходящее в бездну становления (220).

2. Факт есть меонизированный смысл, смысл в «ином», в инобытии, непрерывно и сплошно текучий и изменяющийся смысл (196). Важно не то, чтобы «иное» было абсолютной тьмой самой по себе, а то, чтобы оно было тьмой, т.е. сплошной неразличимостью, в сравнении с данным эйдосом… На фоне сплошной неразличимости «бытия» вырисовывается эйдос «живое существо», на фоне сплошной неразличимости эйдоса «живое существо» вырисовывается эйдос «человек» (146).

Фактический смысл продолжает понимать ее (т.е. воплощенность смысла. – В.П.) смысловым, а не «фактическим» способом (221). Расчленить эти энергии и значит дать разные способы конструирования сущности (227); семью разными способами можно конструировать сущность (225); способ явленности сущности в имени (логос, эйдос, апофазис) (174).

1. Всякая энергия сущности есть, стало быть, язык, на котором говорит сущность с окружающей средой (114).

2. Это (т.е. субъект. – В.П.) – физико-физиолого-психическая среда воплощения осмысленной вещи (191); среда, которая была бы как таковая – инобытийна эйдосу (112).

В имени – средоточие всяких физиологических, психических, феноменологических, логических, диалектических, онтологических сфер (53).

Между началом и концом – «нормально-человеческое» слово, которое, будучи разумной идеей, обрастает своими особенными меональными качествами, заимствованными из разных диалектических стадий имени вообще (107 – 108). Все эти стадии, или ступени, – образы взаимоопределения смысла, или сущности, и «иного» (108).

1. Мы имеем сущность. Она может быть рассматриваема как становящаяся – в недрах самой себя и в своем инобытии вне себя… Всякое становление предполагает материю, или не-сущее, меон (иначе будет только одно сущее, и никакого становления не получится) (158). Смысл рассматривается нами как алогическое становление, как изменение, как непрестанно-текучее пребывание смысла (157). Есть одно, и есть иное; отождествление этих различествующих начал приводит к становлению. И это не то становление, которое у нас характеризует третью ипостась пентады, но становление в недрах чистого одного (160). Мы имеем сущее как эйдос, когда говорим о сущности как ставшей сущности (161). Получится голое как становления, но не сама становящаяся сущность (158); исчисление бесконечно малых, где каждая величина мыслится как непрерывно уходящее в бездну становления (220).