5. Характеристика эйдоса. Получивши это явление сущности, называемое нами общим именем эйдоса, мы начинаем его анализировать. Он – живое движение на фоне строжайшего оформления. Вечно тождественный сам себе, он вечно отличается сам от себя, – в этом и заключается его жизнь. Он – подвижной покой самотождественного различия, данный как некая единичность (164). Сущность есть не просто сущность. Она различна и раздельна в себе, она – едина в себе, и т.д. Все эти категории, необходимые для превращения абстрактно и потенциально сущего в единое координировано-раздельное целое, или в эйдос, мы определили в количестве пяти, так что эйдос есть сущее (единичность), данное как подвижной покой самотождественного различия (111); эйдос есть единичность подвижного покоя самотождественного различия (116); эйдос есть самотождественное различие; эйдос есть подвижной покой (138). Эйдос имени есть сущее (единичность) подвижного покоя самотождественного различия, данное как сущее (как единичность) (126); в чистом эйдосе таится для логоса и еще одна категория. Именно, в эйдосе мы нашли, кроме сущего, покоя и движения, также и различие, тождество. В диалектике мы видели, как все эти категории настолько же различны, насколько и тождественны. Различие и есть сущее; тождество и есть сущее (единичность, смысл) (144). Эйдос строго отличается от сущего просто. Сущее есть как бы только задание, возможность, потенция; эйдос же есть некая завершенная цельность сущего. Тем не менее, всякий эйдос уже предполагает, что он есть нечто сущее, и всякий эйдос уже есть некая единая координированная раздельность. Эта последняя и требует тех пяти категорий, без которых не может образоваться никакая цельность смысла (125 – 126); эйдос есть сущее (137); эйдос и сущее неразъединимы (181); эйдос сам по себе не апофатичен, ибо есть некая строгая оформленность и координированно-раздельная цельность сущего (127); эйдос – сущность апофатического икса (131). Какие бы части ни содержал в себе эйдос, в нем есть момент абсолютного единства, который «выше» самой сущности (132); эйдос обосновывает сам себя, он – смысловая и цельная картина живого предмета (136); эйдос есть уже некая явленность, ибо он, в отличие от просто сущего, есть цельность, в которой можно найти и целое, и отдельные части (110); эйдос есть эйдос неделимой сущности и сам неделим (135); эйдос есть нечто простое. Эйдос созерцается в своем простом единстве (131); эйдос есть нечто цельное. Прост и целен эйдос (132); эйдос есть некая завершенная цельность сущего (125). В эйдосе все новости даны сразу (157); в эйдосе все это слито воедино (153); эйдос есть индивидуальная общность. Это значит, что все отдельные моменты его определения соединены в одной точке, что каждый эйдос, будучи своеобразным и индивидуальным, будучи несводимой на отдельные моменты индивидуальностью, есть в то же время полная и абсолютная раздельность всех своих моментов; отдельные моменты не есть распадение эйдоса, напр., во времени, но в каждом из них – вся сущность целиком; эйдос есть нечто неизменное, не подчиняющееся времени, вечное, ибо он – чистый смысл, а о смысле не скажешь, что он как смысл характеризуется временными моментами (132); вечно-неподвижный эйдос (190); эйдос вещи есть как раз то, что никогда не меняется, как бы сама вещь фактически ни менялась (214); фиксирование твердого и устойчивого эйдоса объекта (96); эйдос внутри самоподвижен, равно как и самопрозрачен… Меонизированный же и гипостазированный логос отличается от чистого логоса тем, что последний сохраняет все свойства неподвижности, нерушимости, абсолютной данности, что свойственно и эйдосу (197); эйдос есть смысл. Это – пункт сходства между эйдосом и логосом. Но в эйдосе – смысл интуитивно дан и сущностно воплощен, а в логосе он – абстракция и метод (134).
