– Продезинфицировать не мешало бы. – Веско заметил Иван. – Джином можно, только жечься будет.
– Домой отправляйтесь, Лехина я пришлю. Только ты, – Ник-Ник ткнул пальцем Ивану в живот, – сначала переоденься. И ее переодень, хватит одежду портить.
Больше всего Ник-Ника расстроили испорченные туфли. Эти маленькие, очаровательные лодочки с вызывающе высоким каблуком и целомудренным круглым носиком, элегантный бархат и кожаные ремешки с атласными лентами, декоративным кружевом и серебряными колокольчиками… Уничтожено, все уничтожено, изорвано стеклом, измазано кровью. А если бы Иван растерялся, то и показ мог бы провалиться. Нет, такого еще не было, чтобы с самого начала неудача.
Бедные, бедные туфельки.
Записи камер видеонаблюдения ничего не показали. Да и странно было бы ожидать другого: девицы давно уже научились пакостить, не попадаясь на глаза. Про камеры знали все и все умели обходить их. Ник-Ник собирался сменить старую систему на новую, но все как-то руки не доходили.
Руки не доходили, а туфли испорчены, да и Проект затормозится на неопределенное время… впрочем, пауза только на пользу пойдет, пускай погадают, что за таинственную красавицу Шерев на руках носил.
Молодчина, Иван, вывернулся, вот что значит опыт, его не пропьешь.
Иван молодец, а диверсанта Ник-Ник отыщет, спускать подобное безобразие он не намерен. Сегодня туфли испортили, завтра платье подожгут, послезавтра вообще по миру пустят.
Распоряжение собраться всем в конференц-зале было встречено равнодушно. Девицы перемигивались, перешептывались, обсуждая "маленькую неприятность", которая произошла с новенькой. Ничего особенного, сущий пустяк, с новенькими вечно что-то происходит… новеньким вообще нельзя доверить ни одного мало-мальски серьезного дела… да и зачем они нужны, если в доме полный комплект девочек… Возмущение было ленивым и вязким, словно топленое масло – девочки понимали, что Ник-Ник сделает так, как хочется ему, и просто чесали языками. Только Алекс, сладкий красавчик Алекс, петух, павлин и единственный жеребец в стае тонконогих кобылиц-манекенщиц, злился по-настоящему. Он сел в отдалении, чтобы все присутствующие смогли оценить глубину, нанесенного Алексу оскорбления. Прямая спина, хмурое лицо, старинный брегет – неотъемлемая часть имиджа и самая настоящая вещь в облике этого пустоголового смазливого самца – покачивается в руке. Алекс ревновал к Ивану, ревновал страшно, по-испански, с огнем в глазах и стилетом за поясом. Стилет, правда, декоративный, из мягкого алюминия, а ревность самая настоящая. И ревновал он Ник-Ника, пестрое стадо кобылиц-манекенщиц, белый язык подиума, работу и фотографии, на которых вместо вызывающе-хорошенькой мордахи Алекса будет лицо Ивана. Алекс жутко боится получить отставку. Поэтому его кандидатуру смело можно вычеркнуть из круга подозреваемых. Хотя, с другой стороны, может, Алекс хитрым способом пытался извести соперника? Дошел, что без Химеры Иван не нужен? Вряд ли, слишком глуп и ко всему трусоват.
– Все собрались?
– А то… – Инка, темноволосая оглобля в кожаном сарафане, надула губы. – Ник-Ник, ты чего мурыжишь, давай, спасибо и по домам, меня ждут, между прочим.
Инка единственная из всей своры имела постоянного бойфренда, чем несказанно гордилась и при каждом удобном случае подчеркивала свой статус женщины-которая-уже-почти-вышла-замуж.
– Ничего, подождешь. А кому не нравится – заявление на стол и свободны, силой никого не держу.
– Никуша, не сердись. – Инка сразу пошла на попятный, одно дело корчить из себя жутко занятую даму, прикрываясь женихом и трудовым кодексом, и совсем другое оказаться на улице. Моделей нынче хватает, есть и покрасивее, и помоложе.
– Я недоволен.
– Догадались.
– И вы знаете, почему. Вопрос один: чья это работа! – Туфельки выглядели очень жалостливо: порванная ткань, темные пятна крови… Хотя видны они были лишь Ник-Нику.
– Ну… откуда нам знать?
– Говори за себя, – вставил Алекс.
– Я и говорю, я не видела. И вообще, сама виновата, смотреть надо, что обуваешь, пусть к себе претензии и предъявляет, а мы не при чем!
– Претензии здесь предъявляю я, понятно?
– Понятно. – Инка сникла. – Я не видела.
– И я.
– Я тоже.
– Ага.
Понятно, никто ничего не видел, никто ничего не слышал, и вообще смотреть надо было. Симпатии окружающих на стороне Инки, новеньких здесь не любят, а таких новеньких, которые получают все и сразу, и подавно. Девочки с трудом переносили существование Айши, а тут еще одна «красавица» появляется.
– Значит, никто не знает, каким волшебным образом в туфли попало стекло?
В ответ раздалось нестройное «ага», только Алекс не упустил случая выпендриться.
– А может это этот, который актер?
– Зачем? – Даже Инка сообразила, насколько нелепо данное предположение.
– Ну, чтоб выделиться. Эк он ее на руках, типа романтика. А все сразу повелись. Нет, ну это ж свинство так сценарий ломать, правда?
Аронов в очередной раз с неким непонятным удовлетворением констатировал тупость и косноязычие красавчика-Алекса.
