Попав в зону, ты предстаёшь перед выбором: принять обстоятельства такими, какими они есть, или принять на себя ответственность по их изменению. Подавляющее большинство арестантов поступают в полное распоряжение обстоятельств, плывут по течению. Жить они планируют «на воле». Это самообман. Жизнь не перехитришь, если не прилагаешь усилий здесь и сейчас, не любишь её сегодня - не порадует она тебя и завтра. И твоё сегодняшнее местонахождение, и сила обстоятельств не могут быть оправданием бездействия. В зоне можно наблюдать закономерность: чем ниже интеллект арестанта, тем разрушительнее действует на его психику заключение. Сочетание усилий ума и духа способны сотворить чудо - дать арестанту ощущение полноты жизни. Время и ясность головы -то, чего часто не хватает на воле, - у заключённого в избытке (ясность головы дается сочетанием скудной пищи и большим количеством выпитого чая). Можно сказать, что тюрьма - идеальное место для самосознания. Гёте: «Лучшее -это та глубокая тишина, в которой я живу и развиваюсь в отношении к миру и в которой я приобретаю то, чего они не могут отнять у меня огнём и мечём». Где бы не оказался, всегда имей смелость играть главную роль в своей жизни.
Карательная система пытается отнять не только свободу, а разрушает физическое здоровье. Жизнь в условиях постоянного стресса, плохое питание и медицинское обслуживание - это те факторы, которые отбирают здоровье, и, оказавшись на воле, человек уже не может полноценно радоваться встречи с ней, а отбывает наказание дальше, только уже в виде борьбы с приобретёнными в зоне болячками. Среди подарков системы потеря здоровья не самый неприятный, страшнее - душевная инвалидность, а симптомом этой болезни является потеря своего Я.
Еще больше, чем заключенные, деградируют те, которые поставлены исправлять и охранять их - тюремщики. Жан Поль Сартр в своем «Бытие и ничто» говорит о них: «Есть даже люди (сторожа, охранники, тюремщики и т. д.), социальной реальностью которых является единственная реальность -Нет; всю жизнь до самой смерти они воплощают только Нет. .того, что Шелер называет «человек зла», это и есть Нет». Получение удовлетворения от унижения арестанта - смысл существования большинства работников колоний. Когда разговариваешь с инспектором (так сейчас называют тюремщиков), не покидает ощущение, что его раньше сильно обидели и пришёл он работать в эту систему с целью излечить свой комплекс неполноценности путём издевательства над заключёнными. Для объективности скажу, что есть среди работников администраций зон нормальные человеки, но их так мало, что их нормальность никак не влияет на ненормальность системы.
Итак, что мы имеем: общество наказывает «зло» с помощью «необходимого зла», то есть пытается достигнуть благой цели не благими средствами. Французский социолог Эмиль Дюркгейм пришел к выводу, что преступность - это нормальное общественное явление. Её существование означает проявление условий, которые необходимы для того, чтобы общество не останавливалось в своём развитии; преступность подготавливает почву для общественного прогресса, а ненормальной является лишь чрезмерная или слишком низкая преступность. Дюркгейм полагал, что даже если у общества каким-то образом получится перевоспитать или уничтожить существующих преступников, то оно будет вынуждено сделать преступными другие деяния, которые раньше таковыми не считались. Это объясняется тем, что преступник представляет собой отрицательную ролевую модель поведения, необходимую для формирования человека, как полноценного члена общества.
Мой правовой нигилизм имеет философскую основу и акцентуация характера не играет здесь решающей роли. Я не могу и не умею подчиняться, поэтому устроиться и «честно» работать в коллективе - не моё. Система моё «не могу» и «не умею» истолковала как «не хочу» и теперь всячески старается заставить хотеть. Не получится, потому что ходить под кем-то, быть как все противно моей природе.
Всем тем, кому жизнь представляется безрадостной, рекомендую посетить в Интернете сайт donor.org.ua. На сайте сотни просьб родителей о помощи, дети которых больны раком. Когда я увидел фотографии этих детей и прочитал истории их страданий (вхожу в Интернет со смартфона, который приходится тщательно прятать), понял, что мое положение - счастье в сравнении с ними. Когда разговариваешь с родителями, которые борются за жизнь своего ребенка, ловишь себя на мысли, что словами невозможно выразить сострадание. Ну а тем, кому жизнь в радость, сам Бог велел помогать таким детям. Дети - самое прекрасное явление жизни, а больные дети - самое страшное её явление.
