Согласно главному принципу джайнизма жизнь людей и животных есть форма существования души, поочередно переселяющейся из одной живой оболочки в другую. Главная идея джайнизма состоит в достижении нирваны (небытия), до которой необходимо пройти путь многих земных перерождений и перевоплощений и победить и подавить все земные слабости и грехи. Свято веря в идею переселения душ, своей основной заповедью джайны считают не убивать ничего живого, будь то человек, животное, насекомое или микроб — ведь в любом из этих созданий заключена одна и та же душа, следующая через цепь перевоплощений. Поэтому джайны никогда не едят ни мяса, ни рыбы, а только фрукты и овощи. Самое трудное и сложное для джайниста — это постоянная опасность по ошибке или по неведению съесть что-либо такое, в чем содержится живое (улитка, червяк, насекомое). Допустив такую оплошность, грех, он теряет все то, что приобрел ранее на долгом и тернистом пути к спасению, так как согласно своим религиозным представлениям совершает самое настоящее убийство — ведь в будущих перерождениях этот червяк непременно мог стать человеком (или был им в одном из своих прошлых рождений).
На улицах Бомбея мне встречались люди, завернутые до самой шеи в белую ткань. Это были джайнистские монахи — шветамбары (в переводе с санскрита — "одетые в белые одежды"). Их легко отличить в пестрой индийской толпе по белому платку, закрывающему нос и рот, чтобы случайно не заглотнуть мошку и не погубить живое. Прежде чем присесть на землю, такой монах тщательно обметал все вокруг метелочкой из павлиньих перьев, дабы ненароком не раздавить всяких букашек. Каждую букашку он был обязан отнести в тень, чтобы она не погибла по его вине, ибо в каждой такой букашке может пребывать иная душа. Также джайны никогда не едят сырых овощей и фруктов, чтобы не проглотить содержащихся в них видимых и невидимых живых организмов, а тщательно проваривают все овощи на огне.
Помимо монахов-шветамбаров ("одетых в белые одежды"), у джайнов существуют и монахи-дигамбары (в переводе с санскрита — "одетые воздухом", т. е. голые). Они наиболее полно выражают основную догматическую идею джайнизма — полное освобождение от всяких мирских вожделений, в том числе и таких, как стремление жить под крышей и носить одежду. "Одетых воздухом" осталось совсем немного, но если вам доведется встретить на улицах индийских городов абсолютно голого человека — не пугайтесь, это, вероятнее всего, джайнистский монах-дигамбар.
Учение о перевоплощении душ было знакомо и античным философам. Платону было известно мифическое учение о воплощении душ в формах, соответствующих качествам, приобретенным в настоящей жизни, о душах, переселяющихся в животных и поднимающихся вновь до человеческого достоинства, смотря по жизни, которую они вели, о птицах, в которых живут легкомысленные души, об устрицах, несущих в изгнании наказание за глубокое невежество. Учение о переселении душ подробно излагается в диалогах Платона "Федра" и "Государство". В них мы находим утверждение Платона, что переселение души происходит один раз в тысячу лет.
Наиболее последовательно из философов античности теорию переселения душ излагал Пифагор, более известный нам по своей знаменитой геометрической теореме. Античный историк Порфирий (ок. 232 — ок. 301) в своей биографии Пифагора свидетельствует, что "многим, кто приходил к нему, Пифагор напоминал о прошлой их жизни, которую вела их душа, прежде чем облечься в их тело". Древнегреческий философ Диоген Лаэртский (II–III вв. н. э.), ссылаясь на Гераклида Понтийского, рассказывает, что Пифагор прошел через многие круги перерождения душ. Пифагор утверждал, что некогда он был Эфалидом и почитался сыном бога Гермеса. Гермес предложил ему на выбор любой дар, кроме бессмертия, и Пифагор попросил оставить ему память о том, что было в прошлых рождениях. В следующем рождении он был Евфорбом, которого убил Менелай при осаде Трои. После смерти Евфорба душа его перешла в Гермотима, который, желая доказать правду о своем предыдущем рождении, явился в храм Аполлона и указал щит, посвященный богу Менелаем, когда тот отплывал из Трои. После смерти Гермотима он стал Пирром, делосским рыбаком, и по-прежнему все помнил, как он был сначала Эфалидом, потом Евфорбом, потом Гермотимом, потом Пирром. А после смерти Пирра он стал Пифагором и тоже сохранил память о своих прошлых рождениях.
