Философские обрывы полностью

Евангельскими подвигами человек восстанавливает макрокосмическое всеединство в своем сознании, чувстве и жизни. В этом переделывании и созидании себя Христом участвует весь человек: всей душой своей, всем сердцем своим, всей мыслью своей, всеми силами своими. И весь растет ростом Божиим в меру возраста Христова, в совершенного человека (ср. Кол. 1:29; 2:19; Еф. 4:13). Человек утрачивает евангельское чувство макрокосмического всеединства, когда сознательно предается злой деятельности и в себе, и в мире вокруг себя (ср. Кол. 1:21).

Богочеловеческая философия, философия по Христу, есть философия человека, обновленного Христом, переделанного Христом, освященного Христом, обоженного Христом. В ней доминирует богочеловеческое чувство и сознание всеединства существ и тварей. Все то, что парализует, умерщвляет и наркотизирует это богочеловеческое чувство и сознание всеединства, составляет философию по человеку, по человеку огреховленному и объятому смертью.

Действительно, существуют только две философии: богочеловеческая и человеческая. Первая – философия богочеловеческого монизма, а вторая – философия человеческого плюрализма. Вся философия по человеку вращается в заколдованном круге смерти и смертности, в котором и чувство, и сознание раздроблены грехом. Здесь и человек, и мир стали легионом, здесь и человеку, и миру имя – легион. Здесь все дышит смертностью, здесь все «человеческое, слишком человеческое», Menschliches, Allzu-menschliches. Поэтому христоносный апостол мудро советует: Смотрите, братя, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому (κατά την παράδοσιν των αντρώπον), по стихиям мира (κατά τά στοιχεία), а не по Христу – (ον κατά Χριστόν) (Кол. 2:8).

Богочеловеческая философия есть философия богочеловеческого опыта; в ней все основано на опыте, на переживании, на делании. Здесь нет ничего ни абстрактного, ни ирреального. Все – сама богочеловеческая действительность. Ибо в Богочеловеке Христе обитает вся полнота божества телесно (κατοικεί παν το πλήρωμα τής θεότητος σωματικως). Поэтому и заповедано: и да будете в Нем исполнены (Кол. 2:9, 10).

Перенося всю свою личность в Господа Иисуса и исполняя себя Им, человек исполняет себя богочеловеческим ощущением и сознанием макрокосмического всеединства. И он пламенно чувствует: все ответственны за всех, боль всех существ есть моя боль, печаль всех тварей – моя печаль. Во Христе все составляют одно богочеловеческое тело – Церковь. А Христос есть глава тела Церкви (Кол. 1:18). Он дает мысленность мысли и чувственность чувству каждого христианина; Он соборует в каждом члене Церкви чувство и сознание, что каждый живет со всеми святыми (Еф. 3:18), ибо живет Господом Христом. Отсюда у Церкви – богочеловеческая философия всеединства, отсюда у нее – и богочеловеческое ощущение всеединства.

От раздробленности и атомизированности чувства и сознания человек спасается только богочеловеческой жизнью. Так же спасается он и от эгоистической изолированности, которая есть не что иное, как своего рода сатанизм. Ибо Сатана – самое обособившееся существо во всех мирах. Он полностью утратил ощущение макрокосмического всеединства. Воистину, Сатана есть Одиночка. Одиночка в абсолютном смысле. Поэтому человеческий эгоизм, человеческое самолюбивое обособление, человеческое отпадение от макрокосмического всеединства есть не что иное, как устремление в сатанизм. Ибо Сатана тем и есть Сатана, что его самосознание и самоощущение полностью оторваны от Бога и всех остальных существ и тварей.

Спасение от сатанизма, от солипсизма, от эгоизма приходит только в обогочеловечивании. Ибо обогочеловечиванием реинтегрируется самоощущение, самосознание и мироощущение: человек чувствует и сознает себя слитым со всеми существами и всеми тварями; всеединство есть самая реальная и самая непосредственная действительность и для его сознания, и для его чувства. Такой человек непрестанно собирает себя в Боге: молитвой, верой, любовью, правдой, милосердием, истиной и остальными евангельскими подвигами. Это собирание себя в Боге, это сосредоточение себя в Богочеловеке до невероятных размеров усиливает ощущение и сознание макрокосмического всеединства. И Христов человек заливает всю тварь и все существа своей беспредельной любовью. И со слезами молится за все и за вся, ибо как никто другой чувствует и знает, что любовь Христова – единственное спасение грешника и бессмертное торжество праведника. В ней – вся философия непреходящего оптимизма, равно как в сатанинской ненависти – вся философия человекоубийственного пессимизма. А перед человеком стоит и та, и другая.