Бесчисленны чудеса Кронштадтского чудотворца. Кто сосчитает их? Он исцеляет от всевозможных болезней. Перед нами проходят евангельские чудеса, одно удивительнее другого. Остановимся, однако, только на двух, которые как бы перенесены из Евангелия в наше время. Вот одно из них: святой чудотворец издалека исцеляет сына, отцу которого он говорит такие слова: «Иди, сын твой здоров». Другое чудо, в котором участвовал отец больной дочери, отец, который находится здесь, среди нас. Его дочь святой исцелил на расстоянии, евангельским образом, сказав отцу: «Да будет вам по вере вашей»[184].
Во многом Кронштадтский чудотворец напоминает свят. Николая Чудотворца. Потому что он во время земной жизни являлся на расстоянии и исцелял от разных болезней: сумасшествия, дифтерита, немоты.
Нам, православным, не надо возвращаться на две тысячи лет назад, чтобы увидеть евангельские чудеса. Вот они, среди нас, Кронштадтский апостол творит евангельские чудеса на наших глазах. Он даже мертвое дитя воскрешает. Разве это не евангельское чудо? Разве на наших глазах не проявляется многообразная божественная сила, которую Спаситель давал и дает Своим апостольским последователям, заповедуя им:
Своей евангельской жизнью и делами Кронштадтский апостол как бы пишет пятое Евангелие. Более того, он имеет дар прозорливости: он читает человеческие мысли, он видит в душе человеческой то, что только всевидящий Бог может видеть.
В чем тайна такого евангельского, апостольского чудотворства и силы? – В пережитом Евангелии, в исполнении евангельскими заповедями. Кронштадтский подвижник омилостивил себя евангельским милосердием, смирил себя евангельским смирением, омолитвил себя евангельской молитвенностью, олюботворил себя евангельской любовью, освятил себя евангельской святостью. И так исполнил себя чудесной и чудотворной божественной силой, которой не может противиться ни грех, ни смерть, ни диавол.
Если проникнуть в сущность личности святого, можно убедиться: у него все было в категориях Божественной Троичности: от Отца через Сына в Духе Святом. Вот что он говорит о Святой Троице, «Которою мы непрестанно все живем, дышим, мыслим и о Которой – скажу о себе – я непрестанно помышляю, Которую созерцаю, непрестанно призываю, прославляю, Которою очищаюсь, просвещаюсь, освящаюсь, избавляюсь от всех зол, Которою хвалюсь, радуюсь, Которою торжествую над всеми врагами видимыми и невидимыми, Которою обоготворяюсь – ибо Троица мое обожение, мое срастворение, когда я делаюсь искренним причастником Св. Христовых Таин и твердо стою во всякой правде»[185].
В преподобном отце Иоанне Кронштадтском осуществлен идеал христианина: обожение. Потому что в обожении – спасение. Человек не может достаточно надивиться величию этого подвижника земли русской. Он – ходячее Евангелие. Им шествует то святое Божественное чудо, которое явилось в этом мире в день святой Пятидесятницы и теперь проходит среди нас в его чарующей личности. Наше призвание – святость. По святому апостолу Павлу, призвание христианина – стать святым. Если мы христиане, то это означает, что мы кандидаты в святые. Различие между нами и святыми состоит не в природе, а в воле и решительности.
Православие имеет свою специфическую апологетику. Это – святость. И своих специфических апологетов. Это – святые. Православие успешнее всего апологизирует себя святостью. Потому что через святость святого Господь Христос являет Себя, проповедует Себя, объясняет Себя.
Меня особенно поражает милостивость святого апостола Кронштадтского. У него была милость для всех и вся. Движимый евангельским милосердием, он отдавал нищим все, что имел. Иногда отдавал даже плащ и обувь и раздетым и разутым возвращался домой[186]. Его милостивость простиралась на все существа. Он имел то «милующее сердце», о чьей милостивости так трогательно говорит святой Исаак Сирин. К любому человеку надо подходить милостиво, нежно и с любовью[187]. Вот какое правило рекомендует Кронштадтский святой: когда смотришь на какого бы то ни было человека, говори себе: «Сам Господь человека по всему был подобен этому человеку, кроме греха»[188].
