– Так что там, под водой?– Фео вперила в меня пронзительный любопытный взгляд.
– Кто знает…
– В каком смысле?– вдруг широко раскрылись её радужно-голубые глаза.
– Ну, никто не может этого сказать точно.
– Ты говорил, что там другой мир.
– Я говорил, что там другой свет.
– Если там по-другому светит… значит, там есть те, кто по-другому видит.
– Ну, я не заплывал так глубоко.
– Почему?
Меня удивило её ребячество.
– Ну, это опасно, в конце концов.
– А тебя не раздражает эта мысль?
– Какая?
– Что ты не увидишь того, что мог бы, из-за своего страха.
Я ухмыльнулся.
– Я не уверен, что там вообще можно что-то найти. Я ныряю не за этим.
– А зачем же?– сощурилась она.
– Это трудно объяснить…
Она провела своими пальцами по моим, как бы настаивая на моём ответе.
– Понимаешь, я как бы отключаю восприятие под водой. И мыслю как будто уже по-другому. Я думаю уже от своего лица. А от лица всего на свете.
– Интересно… Это как?
– Я могу почти раствориться в воде. Наверху ты счастлив, но у тебя есть страхи… тревоги. Ты не можешь быть полностью спокоен. Ты боишься не понравиться красивой литеранке. Боишься не узнать чего-нибудь. Боишься, что когда-то умрёшь. А под водой… всего этого нет. Ты просто часть воды. Часть какой-то вечной гармонии. Это как то, что ты описывала. Некий взгляд со стороны. Только со стороны ничего.
– Мои ощущения совсем другие,– широко раскрыв глаза, удивилась Феотула,– Я просто чувствую себя отчуждённо от всего. И даже вне себя. Но я в своих мыслях не соединяюсь с вечностью. Или как ты это называешь?
– Вечностью? Ты веришь в вечность?
– Но она существует. Ты же знаешь…
– Возможно, но… это нельзя никак проверить.
– Тут не в вере дело, а в ощущении,– покачала головой она.
– О чём ты?
Фео посмотрела на меня как на дурачка. Она с дерева плод, сочащийся соком.
– Смотри. Это яблочко. Ты можешь укусить его. И тогда ты будешь знать, что это яблочко. А есть ощущение яблочка. Его фантом.
– Но ведь это ощущение – это и есть само яблочко. Ощущение неотделимо от самого предмета. Яблочко – это и есть фантом, который мы ощущаем.
Феотула иронично улыбнулась, прищурив глаза.
– Укуси его,– приказала она.
Я послушался. Сладость растеклась по моему рту. Я не мог понять, как яблоко из её рук стало таким невыразимо вкусным. Я ел раньше яблоки. И ничего подобного не испытывал. Но это яблоко…
Она решила лизнуть то место, где я укусил. И вдруг её лицо исказилось. Фео нахмурилась и поджала губы.
– Фу-у-у. Кислятина!– сказала она,– А теперь попробуй ещё раз.
– Зачем?– засмеялся я.
– Попробуй!– она поднесла яблоко к моему рту. Было в этом… Что-то в этом было.
Я смело куснул яблоко. На спине выступил пот. Я почувствовал, что мой рот просто жжёт от кислоты. Как будто я выпил кувшин цитрусового сока. Я через силу прожевал кусок яблока и проглотил его. Моё лицо при этом принимало такие причудливые формы, что Феотула хохотала во весь голос.
– Вот видишь?– сказала она,– Вот видишь!? Ощущение бывает разное. У всего есть фантом. И этот фантом отделён от всего. Это то, что задаёт форму вселенной. И Литераты тоже.
– С чего ты это решила?
– Почему, по-твоему, нам нельзя грустить?
– Потому что печальные мысли разрушают оболочку священной деревни. А если в оболочке возникнут большие дыры, сюда вторгнется Пустошь и люди Пустоши. А их религия – это религия голодных.
– А ты не задумывался, почему так происходит?
– Всё в этой жизни как-то устроено. И не всё нам дано понять.
– И тебя это устраивает?
– Не совсем. Я хочу, чтобы ты мне рассказала.
– Рассказала что?
– Я чувствую, что ты что-то от всех скрываешь.
Фео громко рассмеялась. Щёки её покраснели.
– И что же я, по-твоему, скрываю?
– Как связаны вселенная, фантомы и наши мысли.
Её глаза смущённо забегали.
– Ну-у. Я не знаю точно.
Я взял её за руку. Она отвела взгляд. Я сказал:
– Я хочу понять тебя. Мне кажется, в твоих мыслях есть что-то важное.
– Что в моих мыслях может быть важного? Я не первоклассный создатель текстов, как ты. На скрижалях не будет моих мыслей. Иногда я думаю, зачем мне вообще думать…– она постепенно переходила на шёпот,– Но иногда я чувствую, что понимаю гораздо больше остальных. Это странно, как будто сон. Точнее, как будто всё сон. И ты тоже. И твоя горячая рука. И твой жадный ласковый взгляд. И твоё…
Я внезапно поцеловал её в губы.
– Что ты делаешь?– спросила она.
– Мне нравится вкус твоих губ. И их форма.
– Тебе так нравится?
– Да…
– Ты… нежен.
– Я проявляю так то, что я к тебе привязан.
– Я это знаю,– улыбнулась она,– В моей голове ты всегда принадлежал мне.
И ничего не стоило мне сорвать с неё мантию и утащить её за кусты. У нас не принято отказывать кому-либо в удовольствии. Особенно, если вы наедине. Отказывать в радости – значит терять радость. Но я просто прижал её к себе и зарылся носом в запах её волос. Аллею слегка обдувал ветерок. Так Фео казалась мне наиболее моей. А потом мы просто лежали, сплетясь пальцами, на траве и о чём-то шептались. Я, почти не отрываясь, следил за движениями её бирюзовых глаз. Я проваливался в них. Я хотел бы, чтобы так было вечно. Я хотел бы никогда не отпускать её руку. Я много чего бы хотел…
