— Думаю, у них рамсы в основном с другими рыцарями.
— Вот-вот. Рисковать неохота.
— Продуманный ты, — все-таки не согласился Николя, — Я бы рискнул. Я так-то мочил парней и поздоровее.
— Непродуманный ты, — рассердился Жерар, — Рыцарь в пять раз опаснее, чем простой парень таких же размеров. Забыл, как тебя московит положил? Как вас на кулаках потом отделали? Никогда один на один на благородных не нарывайся. Единственное надежное средство, это пуля в упор, а лучше залп.
— Так-то да, — вздохнул Николя, — Но он же тут нарисовался, что хрен сотрешь. Сам по себе не рассосется, как фингал под глазом. По-любому мочить надо.
— Выбери пару надежных парней. Возьмите по арбалету. На рассвете тихо подойдем, откроем дверь, отстреляемся и дверь закроем. Через часик повторим.
— Ну ты осторожный. Как на дракона собрался.
— Я тебе больше скажу. Пока не стемнело, мы в другой комнате это отрепетируем. И парням скажи, чтобы не пили на ночь.
— Так они уж начали.
— Скажи, что хватит. Не послушаются — через забор полетят.
— Да послушаются, — ухмыльнулся Николя, — Налетались уже.
Дон Убальдо и Гвидо молча дошли до гостиницы. Только в крепких каменных стенах дон Убальдо отвесил сыну подзатыльник.
— Ты безмозглый дурак! Тупой засранец! Не мог стрелку забить снаружи?
— Да я не подумал. Просто баба такая… штучная. Из-за нее точно не первый раз мужиков в расход пускают. И при ней не первый раз. Видно же.
— Я не говорю, что мне жалко того лоха. Жерар правильно базарит. Палево.
— И что делать?
— Была бы Рыжая обычной бабой, хрен-то с ней. Но она ходит под Фуггерами. Надо хорошо подумать, как ее списать, чтобы к нам предъяв не было.
— Нет. Отец, мне она живая нужна.
— Влюбился?
— Ну, типа того.
— Дурак, — дон Убальдо сделал паузу, — Влюбился — женись.
— Серьезно? — удивился Гвидо.
— А что? Вот церковь, Жерар и обвенчает. Интересно, она поняла, что здесь не простой монастырь?
— Вряд ли. Ну как, то есть. Смотря, насколько непростой. Она знает, кто мы с тобой такие, и знает, что Жерар нас укрывает. Из братвы она видела только Николя. Монах как монах. Только из бывших разбойников. Что она в доносе напишет? Что из-за нее один ухажер другого зарезал на священной земле? Тут не к братии с приором претензия. Что ее под замок за это посадили? Тут чистое крючкотворство. Вопросы юрисдикций. Стучать она кому пойдет? Или герцогу, или епископу Гренобля. Герцог ее и слушать не будет, а епископ что ей скажет?
— Что она блудница и совратила одного любовника, чтобы другого зарезал. И в миру такое не по понятиям, а в монастыре вообще гадко.
— Монахам-то что епископ с ее доноса предъявит? Что осердились и под замок посадили, а потом простили и отпустили?
— Ты, конечно, мастер отмазываться, — дон Убальдо сказал это с видимым одобрением.
— Там, где я мастер, Жерар грандмастер. Он наверняка то же самое просчитал еще пока мы не ушли.
— Этот может.
— То есть, я просто привожу шлюху и забираю Марту?
— Забираешь или отпускаешь?
— Слушай, отец, а может мне правда ее припугнуть и как бы жениться?
— Жениться или как бы? Твой интерес в чем?
— Чтобы дала. Баба же огонь, ты как не видишь. Я бы и бабла ей отвалил, но тупо за бабло она не даст. Я ее шмотки собирал, так она ух, богатая. Одно платье красного бархата чего стоит. Да на ней в будний день не меньше фунта золота навешано. И не сказать, что недотрога. Одному давала, другому давала, а там и третьему даст.
— Она не нашего круга.
— А какого? У нее что один, что другой, что тот же Антонио. Все живут с меча, на месте не сидят и какие-то дела мутят, за которые можно без головы остаться. Я что, сильно отличаюсь?
— Тот парень, которого ты сегодня зарезал, кто был?
— Солдат де Круа. Этих, которую даму утром сюда привезли. Ну, не рядовой солдат, хлебало слишком холеное. Как мелкий пахан.
— Ладно, невелика шишка. А молодой доктор, который ее ухажер?
— Ходит под Фуггерами. Ухажер он так, не всерьез. Или замуж не звал, или звал, да она отказала. Увидит кольцо, утрется и отвалит.
— Отвечаешь?
— Да отвечаю. Я ж его видел. Он по жизни мягкий. Ну не трус, конечно, за себя может постоять. Если припрет. Первым на рожон не полезет. А и полезет, так Марта сама его отговорит.
— Ладно. Подумаем.
— Долго?
— До завтра. И Марта посидит, посговорчивее станет. И Жерар малость отойдет. Он какой-то дерганый сегодня, как будто бесы над душой стоят.
Антонио Кокки в это время исполнял супружеский долг. Жена — вот она, красавица, и никакие дела не мешают. Но на дворе не ночь, и рановато, чтобы спать.
— Иди, с детьми поиграй, — сказала довольная Филомена и даже не добавила ни про каких шлюх, — Мне их скоро кормить пора.
— Ага.
В самом деле, чем еще здесь заняться. Спустился во двор.
— Франческа, Лоренцо, Как вам тут, нравится? — дети носились по двору, но сразу прибежали к отцу.
— Тут так здорово! Такая церковь красивая!
— И вид со стен далеко-далеко!
— И дядя повар. Он готовит совсем не как мама и не как тетя Сильвия, но тоже вкусно.
— А дядя Гвидо убил другого дядю, — наябедничала Франческа.
— Что?
— Прямо тут, то есть, вон там, в нижнем дворе.
