| He went over and looked at the bed, which was not very clean and without linen, and anything but wide or soft, and felt it curiously. | Каупервуд приблизился к своему ложу: оно не отличалось чистотой, постельного белья на нем вовсе не было; он пощупал рукой узкий и жесткий тюфяк. |
| So here was where he was to sleep from now on-he who so craved and appreciated luxury and refinement. | Так вот на чем отныне предстоит ему спать, ему, человеку, так любившему комфорт и роскошь, так умевшему ценить их! |
| If Aileen or some of his rich friends should see him here. | Что, если бы Эйлин или кто-нибудь из его богатых друзей увидели его сейчас? |
| Worse, he was sickened by the thought of possible vermin. | При мысли о насекомых, которые водились, вероятно, в этой постели, он почувствовал приступ тошноты. |
| How could he tell? How would he do? | Что тогда делать? |
| The one chair was abominable. | Единственный стул был очень неудобен. |
| The skylight was weak. | Свет, пробивавшийся сквозь отверстие под потолком, скудно освещал камеру. |
| He tried to think of himself as becoming accustomed to the situation, but he re-discovered the offal pot in one corner, and that discouraged him. | Каупервуд старался внушить себе, что понемногу привыкнет к этой обстановке, но взгляд его упал на парашу в углу, и он снова почувствовал отвращение. |
| It was possible that rats might come up here-it looked that way. | Вдобавок здесь еще начнут шнырять крысы, на это очень похоже. |
| No pictures, no books, no scene, no person, no space to walk-just the four bare walls and silence, which he would be shut into at night by the thick door. | Ни картин, ни книг, ничего, что радовало бы глаз, даже размяться и то негде, а кругом ни души, только четыре голые стены и безмолвие, в которое он будет погружен на всю ночь, когда закроют наглухо наружную дверь. |
| What a horrible fate! | Какая страшная участь! |
| He sat down and contemplated his situation. | Каупервуд сел и принялся обдумывать свое положение. |
| So here he was at last in the Eastern Penitentiary, and doomed, according to the judgment of the politicians (Butler among others), to remain here four long years and longer. | Итак, он все же заключен в Восточную тюрьму, где, по расчетам его врагов (в том числе и Батлера), ему придется провести четыре долгих года, даже больше. |
| Stener, it suddenly occurred to him, was probably being put through the same process he had just gone through. | Стинер, вдруг промелькнуло у него в голове, сейчас, вероятно, подвергается всем процедурам, каким только что подвергли его самого. |
| Poor old Stener! | Бедняга Стинер! |
| What a fool he had made of himself. | Какого он свалял дурака! |
| But because of his foolishness he deserved all he was now getting. | Что ж, теперь пускай расплачивается за свою глупость. |
| But the difference between himself and Stener was that they would let Stener out. | Разница между ним и Стинером в том, что Стинера постараются вызволить отсюда. |
