Финеас не мог вообразить, как сильно вредит этим описанием своему другу, ему и в голову не пришло, что спутница, говоря про этого рыжего дикаря, подразумевала на месте супруги себя. На некоторое время мисс Эффингем примолкла, а затем добавила о лорде Чилтерне лишь одно:
– Он был очень добр ко мне тогда, в домике лесника.
На следующий день все разъехались из Солсби, и многие отправились в Лохлинтер. Финеас решил заночевать в Эдинбурге и оказался в компании мистера Ратлера. Вечер прошел с большой пользой: наш герой узнал многое о работе парламента, а мистер Ратлер в Лохлинтере объявил его приятным молодым человеком.
Все, кто знал Финеаса Финна, вскоре приходили к мысли, что в его обращении есть особая приятность; никто, однако, не мог ни понять, ни объяснить, в чем она заключалась. «Все дело в том, что он умеет слушать», – говорили одни. «Но женщинам это едва ли пришлось бы по вкусу», – возражали другие. «Он изучил, когда нужно слушать, а когда говорить», – утверждали третьи. Последнее было неправдой: Финеас Финн не делал осознанных усилий и был приятным человеком от природы.
Финеас Финн прибыл в Лохлинтер вместе с мистером Ратлером, сев в почтовую карету в ближайшем городке. Мистер Ратлер был путешественником опытным, поэтому ни в чем не испытывал затруднений, наш же герой вскоре обнаружил, что новый слуга, которого пришлось посадить снаружи, рядом с кучером, всем мешает.
– Я с собой никого не беру, – заявил мистер Ратлер. – Хозяйским слугам это куда больше по нраву, ведь они получают на чай, вот и выходит, что они и работают лучше, и обходятся вдвое дешевле.
Финеас залился краской, но девать нанятого человека было некуда, так что оставалось делать хорошую мину при плохой игре.
– Никогда не знаешь, как лучше, – сказал он. – Возьмешь слугу – так он не нужен, не возьмешь – жалеешь, что его нет.
– Я не склонен к таким колебаниям, – произнес мистер Ратлер.
Лохлинтер, когда они подъехали ближе, показался Финеасу куда роскошнее Солсби. Так и было, но Лохлинтеру не хватало того обаяния древности, которым дышало имение графа Брентфорда. Здесь тесаный камень стен был вытесан только вчера. Особняк стоял на пологом склоне, и зеленый дерн мягко спускался от парадного входа к горному озеру. По другую сторону водной глади к небесам поднималась высокая гора – Бен Линтер. У подножия и дальше налево, сколько хватало глаз, на много миль раскинулся Линтерский лес с его утесами, болотами и горными склонами. Нигде в округе не было лучшего места для охоты на оленей, чем Бен Линтер. А река Линтер, струившая быстрые воды к озеру сквозь скалы, кое-где над ней почти смыкавшиеся, протекала так близко к дому, что приятный шум ее водопадов доносился сквозь двери большого зала. За домом простирался осушенный парк – казалось, бесконечный, а за ним вновь поднимались горы – Бен Линн и Бен Лоди. И все эти земли принадлежали мистеру Кеннеди. Он, как говорили его люди, был лэрдом Линна и лэрдом Линтера. При этом его отец пришел в Глазго мальчишкой, имея в кармане, как водится, единственную монету в полкроны.
– Великолепно, правда? – спросил Финеас у попутчика, когда они подъезжали ко входу.
– Весьма внушительно, но по молодым деревьям видно, что хозяин здесь новый. Лес можно купить, но деревья в парке так сразу не получишь.
Финеас в этот момент задавался вопросом, насколько соблазнительным для леди Лоры может быть все, что сейчас открылось взору: уходящие вдаль горы, замок, озеро, река – вся видимая изобильность и благородная красота этого места. Возможно ли, чтобы женщина, которой предложили половину такого богатства, предпочла половину от нуля, которую мог дать он сам? Девица, почитающая любовь превыше всего, – быть может. Но женщина, которая смотрит на мир почти мужским взглядом – словно на устрицу, которую намерена вскрыть любым доступным ей орудием? Леди Лора интересуется всем, что происходит на свете. Она любит политику, разбирается в общественных науках, имеет собственные взгляды на религию и образование. Такая женщина наверняка сочтет, что деньги ей необходимы, и готова будет ради них мириться с мужем, которого не любит. Но, быть может, она даже и предпочтет брак без романтической любви? Так размышлял Финеас, подъезжая к крыльцу замка Лохлинтер, в то время как его спутник превозносил красоту деревьев в старых парках.
– Шотландский лес, в конце концов, весьма неопрятен, – подытожил мистер Ратлер.
