Она обхватывает меня руками за шею, встает на цыпочки и прижимается ко мне идеальной грудью.
– Может, еще один разок.
– Всего один?
– Или два. – С нее слетает притворство, и, она положив голову мне на грудь, еще крепче прижимает к себе.
– Боже, я так волновалась.
Запрокидываю ее голову.
– Знаю. Извини. Извини. Клянусь, больше никогда, trésor.
– Да, это я уже слыша…
Крепко целую ее, пресекая на корню язвительный ответ, и Сесилия притягивает меня к себе, громко простонав. На миг поддаюсь желанию и ласкаю ее сладкий рот языком, но потом прерываю поцелуй, сосредоточившись на своей цели.
– К этому мы еще вернемся.
– Хорошо. – Сесилия бросает взгляд мне за плечо. – Тобиас, этот дом – мечта.
– Правда?
– Ты его хотя бы видел?
– Нет, с пляжа сразу к тебе. Я ждал тебя.
Ее взгляд смягчается.
– Пойдем посмотрим. Ты так долго ждал этого дня. – Она тянется взять меня за руку, но я успеваю ее отдернуть.
– Это тоже может подождать. Как я уже сказал, у нас переговоры.
Нахмурившись, она непонимающе смотрит на меня.
– О чем?
У меня внутри все дрожит, и я прижимаю Сесилию к себе. В ее глазах я вижу все, даже свое искупление.
– О жизни?
– Мы ведем переговоры о жизни? – Она обхватывает мое лицо ладонями, когда меня переполняют эмоции, готовые выплеснуться наружу. Делаю несколько судорожных вдохов, чтобы успокоиться.
– Тобиас, в чем дело?
– Я люблю тебя.
– Знаю. Пожалуйста, скажи, что происходит. Ты меня пугаешь.
– Не бойся. Я хочу попросить тебя об одолжении.
Заметив, как сильно изменилось мое настроение, Сесилия тут же становится серьезной.
– Хорошо, слушаю.
– Мне надоело тебя пугать. Все, баста. Надоело доставлять тебе беспокойство. Надоело строить планы. Да и в целом надоело отдавать приказы.
– Ты серьезно?
– Мы никогда не сможем выйти из дела полностью. Ты это знаешь. Но я покончил с тяжелой работой.
Она сглатывает.
– Ладно.
Поднимаю ее руку и целую тыльную поверхность. Она устремляет взгляд на свою руку, где губами ласкаю ее кожу, а потом переворачиваю ладонью вверх и кладу на нее песочный доллар.
– Я приберег его для тебя. Для сегодняшнего дня.
– Как красиво. – Она гладит пальцем раковину.
– Когда я виделся с отцом в последний раз, он пробудил в моей памяти воспоминание. Я вспомнил день на пляже – единственное воспоминание, связанное у меня с ним. Разломай ее пополам. Точно посередине. – Подставляю руки, чтобы поймать трофей.
Она ломает доллар пополам, и его содержимое падает мне на ладонь. Я киваю удаче, когда у меня в руках оказываются пять пластинок в форме голубей. Сесилия внимательно разглядывает улики и подносит одну к глазам.
– Они похожи на птичек.
– Забавно, да? Еще задолго до того, как я узнал, какова моя судьба, ее вручил мне человек, которого я совсем не знал. Еще забавнее то, что эти «птицы» представляют нас пятерых. – Поочередно поднимаю одну за другой. – Меня, Шона, Тайлера, Дома и тебя. Начало и конец – пускай формально они зовутся голубями, – в религиозном смысле они олицетворяют жертвенность и мир.
– Я не знала, – тихо говорит Сесилия, рассматривая их. – Это… очень красиво. – Она смотрит на меня своими бездонными, как океан, глазами.
– Пришло время сменить наши крылья, Сесилия.
У нее начинают дрожать губы, и я понимаю, что она заряжается моими эмоциями. В нашем союзе мы достигли той стадии, когда друг от друга ничего не утаишь. Мы уже очень давно единое целое.
Вытаскиваю из раковины птиц и кладу их на балкон.
– Ты, – с трудом проговариваю я из-за комка в горле, – ты сделала это со мной. Я требовал жертвы, но ты, Сесилия, вернула мне спокойствие.
Глаза у нее блестят, а на губах играет двусмысленная улыбка.
– Ты что, выпил?
– Ни капли.
– Извини, просто ты не склонен к сентиментальщине…
– Не в этот раз. – Закрываю глаза и опускаю голову, чувствуя, как рвутся из меня эмоции. Все мои чувства к ней бурлят в голове и груди и больше ни секунды не желают сдерживаться. – Мне не нужен алкоголь и не нужно ничего от тебя скрывать.
– Тобиас, о чем ты?
– Куда я, туда и ты?
– Я последую за тобой куда угодно, – без промедления заверяет она. – Ты это знаешь.
– Как и я за тобой. И с этого дня я более ни шага не ступлю без тебя. Сесилия, я очень тебя люблю.
Она обхватывает мой подбородок ладонью, и доказательство моего краха падает ей на руку.
– Тобиас, я тоже тебя люблю, но ты все равно меня пугаешь.
– Не бойся. Я-то больше ничего не боюсь. Благодаря тебе. Сесилия, для нас нет сильного соперника. Теперь ты должна в это поверить.
– Я верю.
– Боже, и я, – киваю я. – Мне столько всего нужно тебе рассказать, но, боюсь, не выдержу… простишь ли ты меня за это?
Я опускаюсь на колено, и Сесилия тут же понимает мои намерения. Передо мной открывается самое прекрасное зрелище. Запечатлеваю в памяти выражение ее лица и глаза, сияющие любовью.
– Я… – Я опускаю голову. – Черт. – Вытираю лицо рукавом рубашки и вижу, что Сесилия тоже распереживалась.
