Можно ли жить во лжи?Этот город-призрак – место, которое меня преследовало, которое меня создало.Мне стало совершенно ясно, что я никогда не перерасту Трипл-Фоллс и не забуду того, что здесь испытала.Я до сих пор чувствую их всех – моих ребят с того лета.Даже осознавая опасность, я охотно сдалась.Не вняла ни одному предостережению. Позволила своей болезни, своей любви, управлять мной и губить. Я играла свою роль, прекрасно все понимая и искушая судьбу, пока она не сделала свое дело.И даже не подумывала сбежать.Мы все виновны в случившемся и отбываем наказание. Мы вели себя безответственно и легкомысленно, думая, что наша юность делает нас несокрушимыми, освобождает от бремени наших грехов. И поплатились за это.Мне осточертело притворяться, что я не оставила свою душу между этими холмами и долинами, в лесной чаще, хранящей мои секреты.Поэтому я вернулась. Чтобы примириться со своей судьбой.Если мне не удастся достаточно оплакать свое прошлое и излечиться, я продолжу болеть и дальше. Таковым станет мое проклятие.Но настало время признаться – больше даже себе, чем другим, – что я сама отказалась от будущего из-за того, какой стала, и из-за мужчин, которые этому поспособствовали.Сейчас я просто хочу примириться со своей сущностью и забыть о финале, который меня ждет.Потому что больше не могу жить во лжи.
Kate Stewart
Exodus
Copyright © 2020 by Kate Stewart
© Cover design by Okay Creations
© Конова Варвара, перевод на русский язык, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022
–Выходит, Француз – это ты.
В ответ он слегка опускает голову. Меня обжигает враждебный взгляд, в котором читается презрение.
– Ты не могла бы не называть меня так? – В каждом его слове слышится сильный акцент, подтверждающий то, что я и так о нем знаю.
Доминик редко говорил – если вообще говорил – по-французски, что и вызвало у меня подозрения касаемо его прозвища. Но оно очень подходит стоящему напротив мужчине и окружающей его ауре.
Я внимательно оглядываю мужчину и вижу, как по виску стекает капелька пота. Стоит похвалить портного, который пошил для него костюм, достойный короля. Он идеально сидит на нем, подчеркивая мужественность. Его лицо искажено гневом, но от красоты становится трудно подобрать слова, а во рту пересыхает. Несомненно, он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Ошеломленная, ничего не могу с собой поделать, завороженно любуясь густыми, черными как смоль волосами, зачесанными назад. Безупречность лица подчеркивает четкий контур челюсти. Под густыми изогнутыми бровями – от природы черные длинные ресницы, обрамляющие оранжево-желтое пламя в глазах. Властный профиль дополнен широким длинным носом, крылья которого раздуваются от гнева. Рот – еще одно доказательство того, что создатель не торопился во время создания его внешности; пухлые губы являют собой симметричное совершенство. Но волнами исходящий от него гнев вынуждает меня сражаться за остатки разума, который померк с его внезапным появлением.
Он – дьявол в костюме от Армани, с которым я никогда не должна была встретиться.
И угроза для меня.
Схватив со столика пульт, я с силой нажимаю кнопку регулировки громкости и в поисках верха от купальника бормочу себе под нос:
– Я не… не знала, что придешь ты. Я н-не знала, что ты вообще существуешь.
– Ты и не должна была. – Его едкое замечание как кислота, которую он заливает мне в глотку, отчего становится трудно дышать.
Я бросаю взгляд на помост в безуспешных поисках топа, а затем скрещиваю руки на груди, чувствуя, как от унижения горит лицо.
– Тогда для чего было утруждаться и заявлять о своем существовании сейчас?
– По всей видимости, ничего нельзя сделать, чтобы эти два кретина не начали думать членом вместо мозгов. – Его губы раздвигаются, обнажая зубы. Я вижу острые клыки. Он… рычит?
– Из-за врага? – Я качаю головой. – Я тебе не враг.
Мужчина клацает зубами. Его взгляд полон осуждения.
– Нет, ты не враг. Просто извлекаешь выгоду из грязных деньжат своего папаши.
– О, как отрадно видеть отвращение в твоих глазах. Я уж было заволновалась, что ты пришел с другими намерениями.
– Я не трахаюсь с малолетками, – акцент подчеркивает его укор. – И я прекрасно знаю, что ты трахалась с моими парнями.
Его слова жалят, но я не показываю этого.
– Только с двумя. И судя по тому, что я вижу, тебе бы тоже не помешало извлечь выгоду из этого небольшого отступления от намеченного плана. Ты ужасно напряжен.
Мужчина раздраженно засовывает руки в карманы брюк.
– Какого черта ты здесь делаешь?
– Мне нужны ответы. Я
– Я не могу этого гарантировать.
– Но ты не станешь ему вредить?
От его раздумий у меня волосы встают дыбом.
– Не физически. Но да, во всех остальных смыслах.
– А мне?
– Это не имеет к тебе отношения.
– Теперь имеет.
– Нет. Я об этом позаботился. – От его самодовольного ответа меня осеняет.
– Это из-за тебя… это
В голове быстро вертятся шестеренки, когда я вспоминаю слова Дома, сказанные им несколько дней назад.
«Мы пытались донести свою позицию, но не смогли».
Кто-то с собрания доложил ему, что я здесь. Потому что стоящий напротив мужчина – тот, перед кем Шон и Доминик отчитываются.
Между нами повисает молчание, прежде чем враждебно настроенный незнакомец заговаривает:
– Ты не должна была сюда приезжать.
– Ты знал обо мне. Вы все обо мне знали.
Ну разумеется. Самое главное правило: знай своего врага и его слабости. Но для них я была девчонкой, которая жила далеко и не представляла опасности для их планов. Еще одна причина, почему Шон сомневался, стоит ли брать меня с собой.
– А ты, собственно, кто такой?
Тишина.
– Зачем заявился сюда
Он продолжает хранить молчание, пока я все обдумываю.
Кто-то из людей доложил о моем приезде – вот и причина, по которой Шон с Домиником так поступили. В ночь, когда парни устроили мне травлю, они старались через приглашенных в гараж отправить сообщение смотрящему на меня мужчине.
