– Моя молодость. Он – всего лишь средство для достижения цели, которое в будущем может нам пригодиться. Я взял его под контроль, но хочу прояснить: мои с ним дела никак не связаны с нами. Никак. С этой хренью я сам разберусь, а ты не лезь. Если вмешаешься, у нас появится огромная проблема. Оставь это, черт подери.
Дом недовольно пыхтит, а меня бесит, что мы уже разошлись во мнениях. Но я понимаю, почему он лезет в это дело, и был бы так же решителен, если бы полагал, что ему что-то угрожает. Он хочет меня прикрыть, но я не дам ему это сделать. Сажусь удобнее и меняю тему, потому как не хочу, чтобы Дом знал, как меня тяготит эта авантюра. Антуан становится все более предсказуемым, отчего его присутствие в моей жизни уже не вызывает такой тревоги, как раньше.
– Чем займешься вечером?
Дом морщится и смотрит на меня.
– Что?
– У нас с Шоном планы.
– С кем?
– С девушкой, с которой мы встречаемся…
– Черт, с
– Мы хорошо с ней обращаемся.
– Вас действительно заводит это дерьмо?
Дом сжимает челюсти, и я понимаю, что в этом вопросе мы никогда не сойдемся. Когда дело касается женщин, мы совершенно разные. Для меня они – отдушина, кратковременное утешение. А для него… понятия не имею. Но сейчас у меня складывается впечатление, что он относится к девушкам как к игрушкам, а я не так его воспитывал.
– Поступай, как знаешь, брат, но помяни мои слова: однажды ты пожалеешь. Как дела у Тайлера?
– Морпех приедет вечером потусоваться. Нам повезло, что его распределили так близко.
– Да, повезло, но мне не нужна нянька, пока ты цепляешь девчонок.
Дом ухмыляется.
– А чем тогда займешься?
– Встречусь с Эдди в баре. Проверим ценники.
– Новый клуб?
– Типа того.
Он качает головой.
– Одна сплошная работа. А как же развлечения? Ты чертовски нудный. Может, тебе самому пора найти Елену.
Мы внимательно смотрим друг на друга.
– Елены для меня не существует.
Он пожимает плечами.
– Как скажешь. А что потом?
– Купим набережную, парковку и какую-нибудь земельную собственность, которую еще не застолбил Роман. Пора вкладывать деньги в недвижимость.
– Мы и впрямь это делаем, – с неудержимым восторгом заявляет Дом, на мгновение его маска спадает. За последние несколько лет он свыкся с пугающей и таинственной атмосферой, пусть даже и необходимой во имя нашей цели.
– Да, – соглашаюсь, чувствуя, как меня распирает от радости. – Главное, проследи, чтобы к полуночи вы с Шоном и Тайлером были свободны.
– Чем займемся в полночь?
Когда Тайлер снимает футболку и садится на стул рядом с Шоном, снова раздается жужжание тату-машинки. Дом подходит ко мне, его рука жирно намазана мазью, а через прозрачную пленку проглядывают темные крылья с капельками крови. Вместе с Шоном и Тайлером он попросил сделать татуировку побольше. На губах у него играет легкая улыбка, и он с нескрываемой гордостью смотрит на руку.
– Шелковые галстуки оставь себе, брат, а меня, черт возьми, устраивает и это. – Дом ухмыляется, окинув взглядом мой новый костюм. – Обидно, что ты не можешь приобщиться…
– Тобиас, дружище, твоя очередь, – говорит Джимми, хозяин салона, и показывает на стол, который только что продезинфицировал. Дом смотрит, как я снимаю пиджак и развязываю галстук.
– Я думал, татуировки не приветствуются в загородном клубе? – спрашивает Дом, когда я вытаскиваю рубашку из-за пояса брюк и начинаю ее расстегивать. Джимми вешает под настольной лампой эскиз, я внимательно его осматриваю, после чего одобрительно киваю и отвечаю Дому.
– Только если они ее увидят. А я терпеть не могу гольф.
Дом пытливо смотрит на ворона с распростертыми крыльями, и радость на его лице исчезает, пока он вглядывается в совершенно иную татуировку. Другие Вороны могли бы расценить разницу как неофициальную иерархию, знак моего положения в Братстве, но Дом чертовски умен и понимает, что самолюбие здесь совершенно ни при чем. Я надеялся, что смогу утаить это от него, пока нам не закончат делать татуировки.
Опасаясь неизбежного, матерюсь под нос, когда Шон и Тайлер чувствуют, что настрой изменился, и перестают болтать, обратив внимание на нас с Домом, которого начинает трясти от злости.
– Не начинай, – прикрикиваю на Дома, когда он принимается расхаживать передо мной взад-вперед.
– Это будет твоя татуха, мужик? – разглядывая эскиз, спрашивает Тайлер. – Охренительная милота.
– Охренительный компромат – вот это что, – говорит Дом, не собираясь сдаваться.
Тайлер и Шон хмуро смотрят на меня, а я обращаюсь к брату:
– Это не обсуждается.
Дом непреклонно качает головой.
– Брат, ни за что, мы же заодно.
Вздохнув, киваю двум парням, которые делают татуировки Шону и Тайлеру, и жужжание стихает, а потом они выходят из комнаты. Когда они, закурив, оказываются по ту сторону двери, Шон передвигает стул и тоже поджигает сигарету, готовый развести нас с Домом по разным углам, если понадобится.
– Ладно, какого хрена происходит?
Дом смотрит на меня темными глазами и кивает в мою сторону.
– Похоже, брат пытается нас облапошить этим широким жестом.
