Аврора смотрит на меня с удивлением, в котором смешиваются недоверие и интерес.
– Что значит «был»? Это произошло на гонке в Дейтоне.
– Я знаю.
Она смотрит на меня и пытается достать из меня ответы своими каре-зелеными глазами.
– Я был там. Недалеко от паддока твоей команды. У меня был прекрасный вид.
Ее глаза расширяются, губы приоткрываются.
– Ты что, следил за мной?
– Не следил, а наблюдал за твоими победами.
Она долго молчит, переваривая мои слова.
– Где еще ты был?
– Почти на каждой твоей гонке, на которой только мог присутствовать.
Я не успеваю договорить, потому что ее губы прижимаются к моим. Языки сплетаются, дыхание сбивается, а хриплые стоны тихо вибрируют между нами.
Мне нравилось наблюдать за каждой ее победой и за каждым поражением. Видеть, как она живет своей мечтой, заставляло меня чувствовать себя живым.
Мы отрываемся друг от друга только тогда, когда воздух становится острой необходимостью.
– Даже если я не знала, что ты был рядом, – нарушает тишину Аврора, – я всегда думала о тебе на каждом старте. И искала глазами на финише. Мне жаль, что ни разу мне не удалось найти тебя.
Я нервно постукиваю ручкой по ежедневнику, снова и снова возвращаясь взглядом к экрану макбука. На часах половина четвертого утра, через полчаса у меня видеоконференция с Японией.
Папа не в сети.
Чертов трус.
Я отбрасываю ручку, проводя рукой по волосам и пробегая взглядом по кабинету виллы. Он небольшой, но уютный. Высокие окна с резными ставнями выходят в сад, где виднеются лимонные деревья. На столе из темного дерева лежат документы и ежедневники с кожаными обложками, а в углу кабинета стоит массивный глобус, подсвеченный теплым светом.
Повернув кресло к окну, я рассматриваю горизонт. До восхода солнца еще долго, но хочется увидеть его лучи прямо сейчас. Мне нужна хоть какая-то надежда, что до конца своих дней я не буду нести весь груз в одиночку. Почему я этого так боюсь?
Дедушка принял титул в тридцать два года, когда умер его отец. Большую часть жизни он справлялся со всем один. Даже когда уже должен был отойти от дел, он не мог этого сделать, потому что ему не на кого было положиться.
Теперь есть я.
И я не могу подвести его. Он заслуживает уйти на пенсию, боготворить бабушку и прятать от нее сигары.
Я справлюсь.
Но есть еще один момент.
Аврора.
Я не хочу, чтобы она отказывалась от своей карьеры так рано. А если она будет со мной, ей придется это сделать, потому что она не сможет совмещать бешеный режим во время сезона и роль жены герцога. Хочет ли она вообще быть моей женой?
Спросить ее означало бы дать обещание. А я пока не могу его дать. Мне нужно еще время.
То, с чем справляюсь я сейчас, – лишь верхушка айсберга. Когда я займу место дедушки, даже если он все еще будет герцогом, мне не удастся… встречать Аврору на финише.
Поэтому мне нужен папа.
Мне нужно, чтобы он взял на себя ответственность.
Звук шагов вырывает меня из пелены гнева, и я поворачиваюсь в кресле, чтобы посмотреть в сторону двери.
В проеме стоит заспанная Аврора с птичьим гнездом на голове и припухшими губами. Она опирается плечом на косяк.
– Сколько времени? – спрашивает она, глядя на меня одним глазом, все еще не в силах открыть второй.
Я бросаю взгляд на часы.
– Без двадцати четыре.
– Фух, я думала, что проспала.
Она поправляет футболку, доходящую до середины бедра. Ее движения вялые, а на лице виднеется след от подушки.
– Иди в постель, Рора. Ты ничего не проспала, мы уезжаем лишь в двенадцать.
Она открывает второй глаз и слегка хмурится.
– Я думала, что проспала твою конференцию.
Аврора явно еще наполовину спит. Я не понимаю, что она имеет в виду. Может, у нее лунатизм?
– Тебе сделать кофе? – спрашивает она, потирая глаза. – У тебя еще есть двадцать минут. Может, хочешь перекусить?
– Аврора, почему…
– Ты будешь кофе, Рассел? – Она бросает на меня серьезный взгляд, а потом хихикает, когда смотрит под стол.
Что не так с этой женщиной по утрам?
– Отличный лук. – Она обводит меня взглядом. – Очень… стильно. Олд Мани?
Я бросаю взгляд на свои бедра и ухмыляюсь. На мне черные боксеры, и это, очевидно, контрастирует с накрахмаленной рубашкой, галстуком и запонками. Дедушка оделся бы полностью. Ну а я…
– Я не собираюсь показывать свой зад в веб-камеру. Но если доплатят…
Аврора хрипло смеется и говорит:
– Не смей, черт возьми. Твоя задница только для моих глаз.
Мне нравится эта ее собственническая сторона. Она идеально соответствует моей.
– Так почему ты проснулась, Рора?
– Чтобы наблюдать за твоими победами.
Она разворачивается, чтобы пойти за кофе, но волна жара, окатившая меня, заставляет почти выкрикнуть:
– Стой.
Аврора останавливается, но не оборачивается. Она нервно почесывает бедро, отчего футболка приподнимается, оголяя ее аппетитную задницу. Я готов вонзить туда зубы. А трусики с маленьким металлическим сердечком на копчике только добавляют огня.