– Пока у нее нет кольца, Оливия может сделать своим мужем дядю Лиама, – продолжает Хоуп, чей IQ, видимо, стремится в космос.
Макс сквозь смех говорит:
– Тут даже не поспоришь. Аргумент железный.
– У нее будет кольцо. – Аврора смотрит на меня, широко раскрыв глаза, но я остаюсь спокойным. – Но главное, что ее имя – на моем сердце.
Валери опять шмыгает носом.
– Я не переживу этот вечер.
Аврора кладет голову мне на плечо и шепчет:
– Ты действительно только что это сказал? – Ее голос дрожит, но я слышу в нем смешок. – Я же могу счесть это за предложение.
Я слегка поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее, чувствуя, как теплое дыхание щекочет мою шею.
– Может быть, это и есть предложение, – шепчу в ответ. – Не слишком романтичное, но зато честное. Ладно, если серьезно, то для начала просто позволь мне забрать тебя к себе в квартиру.
Спасибо детям за эту идеальную многоходовку.
– А у тебя там есть чипсы? – хихикает она.
– Для тебя у меня есть все.
– Ты же знаешь, что все еще будешь моей любимицей, даже если облажаешься?
– Не говори слово «облажаешься» в этом паддоке. Вдруг оно ко мне прилипнет, и я действительно облажаюсь, – бормочу я, толкая Гаса плечом.
– Неправда, ты отлично показала себя в Германии, хотя была не в лучшей форме. Так что сегодня, когда от тебя буквально исходит аура хорошего оргазма, тебя точно ждет успех.
Он хихикает, а я выплевываю воду, которую намеревалась спокойно выпить.
– О боже, – выдавливаю сквозь кашель. – Нет у меня никакой ауры, дурак. Натали иногда плохо влияет на тебя. Кстати, где она?
Час назад Нат сказала мне, что отойдет на пять минут. Полагаю, у нас разное представление о пяти минутах.
Гас осматривается по сторонам, засунув руки в карманы.
– Вероятно, спорит с кем-то о цвете одежды.
– Да, сегодня она в ударе, – хмыкаю я. – Она мне с десяток минут рассказывала, как ей пришли не те ткани. Небесно-голубой вместо морского-голубого, кажется.
Гас поджимает губы, чтобы не засмеяться.
– Просто голубой, проще говоря. Но да, она в бешенстве. И ей даже не помогли оргазмы.
Я снова давлюсь водой.
– Ты можешь не говорить все это, когда мой рот занят?
– Лиама пока что нет, значит, рот свободен.
Гас отскакивает от меня на несколько шагов, чтобы не получить в лоб, и хохочет, как припадочный.
Я отмахиваюсь от него и иду к Донни, чтобы обсудить сложные участки трассы, где мне потребуется его помощь. Он стоит вместе с главным инженером и Заком, внимательно изучая данные с экрана, на котором изображена трасса и все опасные зоны.
– Что думаете насчет Маггеттс? – спрашиваю у них.
Маггеттс – один из самых знаковых участков на трассе Сильверстоун и в то же время один из самых сложных. Это быстрая последовательность левых и правых поворотов, где от пилота требуется невероятная точность и идеальная траектория.
– Помни, – говорит Донни, указывая на схему трассы, – твое входное ускорение здесь важно, однако не жертвуй стабилизацией ради скорости. Но ты и так все это знаешь.
Гас подходит к нам и присоединяется к обсуждению.
– Я хоть и не инженер, но как будто бы должен сделать вид, что умный. Поэтому… если пройдешь Маггеттс, дальше все пойдет как по накатанной. И еще – не оставляй пространства для маневра Нельсону. Вы в одной команде, но победитель сегодня один. Помни это.
Я улыбаюсь и киваю. Зак отрывает взгляд от экрана и делает шаг ко мне.
– Ты приручала и более сложные трассы, не переживай. И спасибо за отличный сезон, Андерсон. Даже если мне чуть не сломали нос, я был очень рад работать с тобой.
Я отвечаю сквозь смех:
– Тебе просто понравилось мучать меня, признайся.
– Да, так и есть, – весело хмыкает он и уходит.
Я остаюсь в паддоке, где царит волнительное ожидание начала гонки, и думаю, что, действительно, несмотря на все взлеты и падения, это был отличный сезон. Множество ярких стартов и финишей, которые запомнятся на всю жизнь.
Я оборачиваюсь на шум и вижу, как в заднюю часть паддока вваливается целый табун людей. Вся моя семья, Валери с Максом, Нейт с Хлоей и даже бабушка и дедушка Лиама. Елизавета ворчит на своего помощника в черном костюме и отбирает у него огромный лист ватмана. Когда она его раскрывает, меня бросает в жар.
– Господи, – шепчу я, пытаясь оправиться от шока.
– Елизавета! – восклицает Аарон, одетый в свой лучший костюм.
Он, как и всегда, выглядит величественно даже в этом небольшом помещении, полном ругани и шума.
– Что это за безумие? – строго спрашивает он, поправляя галстук. Его серые глаза сверкают одновременно раздражением, весельем и любопытством.
– Это поддержка, дорогой, – невозмутимо отвечает бабушка Лиама, размахивая огромным листом ватмана. На нем большими, явно вручную написанными буквами красуются слова: «Андерсон, заставь всех глотать грязный воздух!». Подпись чуть ниже – «С любовью, Лиам и Ко».
Натали выходит из толпы, подпрыгивает и хлопает, визжа, как банши.
– Какая прелесть! Я знала, что герцогини тоже могут быть крутыми.