– Конечно, могут, – Елизавета элегантно взмахивает свободной рукой. – Поэтому я и герцогиня.
Все заливаются громким смехом, а я подхожу к ним, пытаясь сдержать слезы. Еще никогда меня не приходило поддержать столько человек. Еще никогда герцог и герцогиня не держали плакат с моим именем.
И вот входит человек, которого я жду с самого утра.
– Как тебе наше творчество? – он игриво ухмыляется и стреляет глазами на ватман.
Я бросаюсь к нему и обвиваю руками шею, заглядывая в глаза. Плевать, что кто-то может нас увидеть. Сейчас это уже неважно.
– Вы сами это рисовали?
– Да, – кивает он. – Мне пришлось проконтролировать бабушку, иначе она могла написать то, что довело бы дедушку до инфаркта.
Я запрокидываю голову и смеюсь. Рука Лиама крепко обнимает меня за талию, притягивая ближе.
– Я подумал, что было бы неплохо, если бы сегодня тебя на финише встретили все, кого ты любишь.
– Это действительно замечательно, – шепчу я и целую его в уголок губ.
Мы подходим к моей группе «фанатов», и я не замечаю, как все по очереди затягивают меня в объятия. Прикосновения повсюду. Но моя душа настолько переполнена счастьем, а тело расслаблено, что привычная тревога даже не успевает пробраться в голову.
Аннабель обнимает меня крепче всех и отказывается отпускать.
– Как ты уговорила их прийти? – киваю на родителей.
– Думаю, они настолько чувствуют себя виноватыми, что готовы полететь на Луну.
– Но не думаю, что наша семья когда-то станет нормальной, – хриплю я, все еще обнимая ее.
– Конечно, нет. Но, может… хотя бы приблизится к этому?
– Возможно, – выдыхаю я, чувствуя, как грудь сдавливает от смешанных эмоций.
Я все еще обнимаю Анну, цепляясь за это мгновение, будто оно способно залатать все, что трещало по швам годами. Мы с сестрой самые крепкие нити в нашей семье.
Я бросаю взгляд на родителей. Они стоят чуть в стороне и боятся подойти ближе, как будто невидимая стена отделяет их от нас с сестрой. Мама поправляет воротник рубашки папы, но ее руки заметно дрожат. Он, в свою очередь, смотрит куда-то в пол, избегая нашего взгляда.
– Это странно, да? – шепчет Аннабель, будто читая мои мысли.
– Очень, – тихо соглашаюсь я.
Мы стоим так еще несколько секунд, прежде чем она отстраняется, но ее руки все еще держат меня за плечи.
– Знаешь, они не изменятся в одночасье. А, возможно, и никогда, – говорит она, глядя мне прямо в глаза. – Даже если я все еще очень зла и разочарована их навыками в родительстве, мне кажется, они хотя бы пытаются быть лучше сейчас.
– В этом-то и дело, что я не злюсь. Просто… хочу, чтобы все стало лучше.
– Станет. Мы есть друг у друга. Всегда были только мы. – Наши щеки соприкасаются. – Щечка к щечке, Рора. Иди и надери всем зад.
– Щечка к щечке, Анна. Я обязательно сделаю это.
Когда менеджер команды уводит всех в зону для родственников и гостей, родители осторожно подходят ко мне,
Папа откашливается первым и крепко обнимает меня.
– Ты переживаешь?
– Немного, – честно признаюсь я.
– Ты справишься, – тихо говорит он, когда к нашим объятиям присоединяется мама.
Она поглаживает меня по щеке.
– Ты всегда справлялась.
Я киваю, чувствуя, как горло сдавливает от эмоций. Они отстраняются, но, прежде чем уйти, мама шепчет:
– Мы любим тебя.
– Я знаю.
Я не говорю им слова любви в ответ. Не потому, что не испытываю их, а потому, что все слишком сложно. Мое сердце не такое, как у Аннабель. Я никогда не любила их безвозмездной любовью, просто за то, что они наши родители.
Это чувство больше похоже на тонкую нить, которая то натягивается до предела, то обвисает, но никогда не рвется. Любовь, смешанная с обидами, разочарованиями, ожиданиями и попытками понять, как жить с тем, что они не были идеальными.
Лиам подходит ко мне и обнимает до тех пор, пока меня не зовут готовиться к старту.
– Давай, – он игриво шлепает меня по ягодице. – Я встречу тебя на финише, Королева.
Спустя пятнадцать минут я сижу в машине, пока меня пристегивают. Как только все сделано, Донни проверяет связь, а передо мной загораются красные огни.
– Глубокий вдох, Андерсон.
– Медленный выдох, Донни, – шепчу я.
Эта гонка для него тоже стресс. Так что было бы неплохо поработать над дыханием вместе.
Как только вспыхивают зеленые огни, машина срывается с места, а меня вдавливает в сиденье. Я продолжаю глубоко дышать и стараюсь стать одним целым с трассой. Первого соперника на «Ламборгини» удается обогнать при первом же повороте.
– Отличный старт, держись такой же траектории. Это было очень хорошо, – доносится голос Донни. – «МакЛарен» приближается к Маггетту. На этом круге не пытайся его обогнать, рискуешь вылететь с трассы.
Когда я подбираюсь к Маггетту, трасса оживает, перенося меня в какую-то другую реальность. Реальность, где каждый сложный поворот отражает мою жизнь.
Крутые изгибы, неожиданные моменты, когда кажется, что скорости слишком много, но в то же время недостаточно. Ты думаешь, что все может пойти не так. Но именно в таких участках понимаешь, как важно доверять: машине, интуиции и, в моем случае, тем, кто меня любит.