Родители даже разрешили мне вернуться домой, когда я захочу. Шок. Аннабель провела с папой какую-то беседу, и он отменил комендантский час. Если бы раньше кто-то сказал, что моя сестра сможет перечить отцу, я бы не поверила.
Выпускной вечер проходил неплохо, я даже веселилась. До тех пор, пока не начались медленные танцы… Все парни приглашали девушек, пленяя их в объятиях под песни, пробирающие до мурашек. А я просто стояла и смотрела, ощущая себя такой одинокой и неправильной, что меня начало тошнить.
И вот я здесь, с полной свободной от комендантского часа, но в одиночестве.
Я тоже хочу этого.
Я тоже хочу свой проклятый медленный танец на выпускном вечере.
Хочу, чтобы кто-то смотрел на меня горящими глазами, когда я кружусь, а моя юбка развевается.
Боковым зрением вижу, как приоткрывается дверь. Я одергиваю платье, задравшееся при моем драматичном падении на кровать, и приподнимаюсь на локтях. Вдох застревает где-то в горле, а сердцебиение ускоряется, как если бы меня кто-то напугал.
Лиам стоит, привалившись к косяку и приподняв брови. В его руках мои любимые чипсы. Он всегда их приносит. Кажется, в этом доме поощряют мое пристрастие к вредной еде.
– Привет, – говорит он.
– Прости, я одолжила твою кровать, – вырывается у меня вместо приветствия. – Мне нужно погрустить в потолок.
Лиам усмехается, сокращает расстояние и присаживается на край кровати. Его темные волосы слегка растрепаны, но все равно каким-то образом слишком идеально лежат. Феноменально. Черная рубашка обтягивает широкие плечи, по которым так и хочется провести руками, чтобы… Чтобы что, черт побери?
– Погрустить в потолок? – он выглядит искренне озадаченным.
Я ложусь обратно, складываю руки на животе и вновь смотрю на потолок.
– Давай, ложись и попробуй. Сейчас все поймешь.
Лиам тяжело вздыхает и не шевелится. Он всегда боится подходить ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки, а лучше – ноги. Его руки касаются меня только в необходимых моментах. И каждый такой момент я записываю в свой личный список.
– Давай, Лиам, эта кровать размером с остров, тут может поместиться целое африканское племя.
Он качает головой, будто пытается убедить себя, что это плохая идея, но все же откидывается на спину, бросив мне в руки упаковку чипсов.
Я открываю ее, засовываю пару штук в рот, а затем протягиваю Лиаму. Он повторяет мои движения, не сводя глаз с потолка и стараясь не соприкасаться со мной пальцами при передаче чипсов, словно мы делим их, как трубку мира.
– Что ты видишь на потолке? – спрашиваю я.
