Тело Лиама трясется от смеха.
– Эй, не смейся! Потолки созданы для грусти.
Лиам начинает смеяться еще сильнее – громко, глубоко, хрипло, так, что не может вдохнуть. Этот заразительный звук захватывает меня, я тоже начинаю хохотать, давлюсь чипсами и закашливаюсь.
С моих губ срывается ворчание:
– Ну вот, ты пришел и все испортил.
На самом деле за пару минут он сделал этот день в тысячу раз лучше. Лиам ничего не отвечает, продолжая искать ответы в потолке.
Я поворачиваю голову и всматриваюсь в его профиль. Его губы изгибаются в небольшой улыбке, когда он чувствует мой взгляд. Щеки начинают полыхать, но глаза все равно не хотят его отпускать.
– И долго на него нужно смотреть? – наконец спрашивает он.
Я бы смотрела на него всю жизнь. Но речь не о Лиаме, а о потолке, поэтому мне нужно взять себя в руки.
– Когда поймешь, что тебе больше не грустно, можно перестать, – шепчу я, возвращая взгляд к потолку.
Лиам молчит пару мгновений, а затем поворачивает голову. Теперь он прожигает меня взглядом. Кажется, я вот-вот загорюсь.
– Почему тебе грустно, Рора? – его голос тихий, но я различаю в нем множество эмоций. Одна из них – забота. Он действительно хочет знать, почему я грущу в чертов потолок.
– Сегодня мой выпускной, – выдыхаю я.
– Я знаю, – отвечает он, и все мое тело дрожит под его взглядом. – Ты выглядишь на миллиард евро.
Сдерживаемый смех согревает грудь от его слов – он всегда читает мои мысли.
Я нервно перебираю подол черного шифонового платья, достигающего середины бедра. Когда глаза Лиама останавливаются на моих оголенных плечах, мне хочется либо выпрыгнуть из этой кровати, либо… попросить его продолжать смотреть. Потому что я хочу изучить каждую эмоцию, которую он зажигает одним взглядом.
Лиам протягивает руку и поправляет тонкую бретельку платья, которая упала с моего плеча. Я едва не подпрыгиваю, но не от страха, а от чего-то другого. Все в животе переворачивается, будто я прыгаю с высоты.
Лиам отдергивает руку, но мои пальцы обвиваются вокруг его запястья.
– Сделай так еще раз, – хриплю я, встречаясь с ним взглядом. В его темно-серых глазах с синим ободком бушует шторм, и мне так хочется в нем утонуть. Только в нем.
Он качает головой:
– Нет.
– Тогда я не скажу, почему грущу. – Я все еще не размыкаю пальцев, а Лиам не вырывает свою руку, и мы остаемся в этом напряженном, почти болезненном молчании.
