Крик заставляет мышцы живота и поясницы сократиться от боли. Я опускаюсь на диван и прячу лицо в ладонях. Слез нет, но мне хочется плакать. Кажется, что внутри меня паутина боли все сильнее стягивает каждую клетку, не давая дышать.
Уже почти две недели я борюсь с воспалением почек и циститом. Фотосессия на бетонном полу не прошла бесследно. Первую неделю я терпела, но сейчас вою на Луну при каждом движении. Теперь мою хромоту не скроет даже чудо. Боль в пояснице так сильно отдает в ногу, что ее проще отрезать, чем сделать шаг.
Я думала, что справлюсь. Всю жизнь справлялась с хроническим пиелонефритом и циститом. Но организм решил послать меня к черту.
И это не самое худшее.
Перед гонкой в Бельгии мама позвонила пожелать удачи и вскользь упомянула, что папа отправился на рыбалку с офицером Девисом.
Этот человек домогался меня, но продолжает строить дружбу с моим папой и разбрасывать вокруг блестки, которые мешают увидеть его истинное лицо. Я ненавижу его всей душой, но продолжаю молчать.
В том, что он до сих пор на свободе, виновата только я. Но теперь уже поздно что-либо менять, правда? Прошло слишком много лет. Кто мне поверит?
А если и поверят… Как это скажется на родных? Как это переживет Анна?
Эти мысли разрушали меня на каждом круге в Бельгии. Ураган эмоций продолжался всю неделю и не утих к Венгрии.
Я поклялась, что все будет в порядке. Что я буду в порядке.
Но, может, я никогда и не была?
Мое тело разрушается. Мой мозг погибает. Я устала, хотя сейчас только начало сезона. Я должна быть сильной. Должна побеждать.
Но все идет наперекосяк: эмоции, болезнь, и, конечно же, чертов Уильям Аарон Рассел III.
Этот человек каким-то образом пробрался глубоко в мою душу и оставил в ней след. Он заставил меня почувствовать то, чего я давно не испытывала: безопасность, покой, тепло.
Я с мурашками вспоминаю, как он обхватывал мое бедро, как смотрел на меня и скользил пальцами по щеке. Мне претит эта мысль, но я скучаю по нему.
Я всегда направляла злость на соперников, выплескивала ее на трассе. Но сейчас все иначе. Каждое прикосновение, не принадлежащее Лиаму, будто разрезает меня на части.
Мне просто нужно немного покоя.
– Рора.
На секунду мне кажется, что это галлюцинации. Ведь это не может быть
Я бросаюсь к нему, не думая о боли. Обхватываю его крепкую шею, утыкаюсь лбом в широкую грудь, закрываю глаза и делаю ровный глубокий вдох. Его запах наполняет мои легкие, расслабляя каждую мышцу и прогоняя чувство бесконечной тревоги. И только сейчас, в момент, когда я распадаюсь на части, я готова это признать.
Если Лиам и удивлен моим безумием, то он не подает вида. Не пропускает ни единого удара сердца и сразу же подхватывает меня. Одна его рука крепко удерживает бедро, заставляя меня обвить ноги вокруг его торса, а другая располагается между лопаток, прижимая нас ближе друг к другу.
Раздается хлопок двери, и вот мы уже на диване, по-прежнему сплетенные в единую материю. Мы не говорим, просто дышим. Я не знаю, сколько времени проходит – возможно, оно и вовсе остановилось, даруя нам непозволительную роскошь задержаться в этом моменте.
Меня даже не волнует, почему он здесь и как вообще попал на территорию, доступную только членам команды. Я просто наслаждаюсь тем, что впервые за две недели могу дышать полной грудью.
– Ты вся дрожишь, малышка.
– Я говорила тебе не называть меня так, старик.
Смешок сотрясает его грудь.
– Я всего на семь лет старше.
– Раньше ты говорил не «всего», а «целых».
Я слышу, как Лиам тяжело сглатывает, но не открываю глаза. Мне страшно, что, если их открыть, этот момент исчезнет. Лиам тянется к моим гоночным ботинкам и снимает их по очереди. Его тело откидывается назад, принимая почти лежачее положение. Он удобнее устраивает меня поверх себя и расстегивает верхнюю часть моего комбинезона. Его губы касаются моего лба, и я покрываюсь мурашками.
– Рора, ты до ужаса горячая.
– Спасибо. В этом бордовом гоночном комбинезоне я секси, скажи?
Он бормочет что-то наподобие «невыносимая», а затем говорит вслух:
– Ты секси в этом комбинезоне, но я имел в виду, что у тебя температура. Такое ощущение, что сто градусов. Удивительно, как твоя кровь еще не закипела и не свернулась.
Температура – это хорошо. Позже я обвиню именно ее в этих глупых объятиях, которые инициировала сама.
– Пусть она еще немного покипит. Хорошо? Мне нужно еще чуть-чуть пообниматься.
– Хорошо, – шепчет он, поглаживая мою спину.
Это кажется нереальным, но у меня перестает все болеть. Этот человек маг? Бог с Олимпа? Чародей? Нет. Он просто мой Лиам, который умеет появляться тогда, когда он так нужен, что от этого кружится голова.