Мелёха тем временем продолжал ковыряться в своём мешке с трофеями, как будто сразу не смотрел, что тащит, – просто тянул, что под руку попадётся. Яга неодобрительно качала головой, но, когда её слуха достиг мелодичный звон, любопытство пересилило недовольство.
– Что у тебя там бренчит? – поинтересовалась она вскользь, сделав вид, что ей, в общем-то, всё равно.
– Умыкнул у их главного, – с нескрываемой гордостью похвастался «клептоман». – Глянь, краса какая...
Мелёха из своего «бездонного» мешка извлёк блестящий предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся старой, но добротной латунной масляной лампой. Вороватый спутник героя любовно протёр металл, чтобы блестел ещё ярче, но лампа вдруг затряслась и запрыгала у него в руках, как живая. От неожиданности Мелёха выпустил трофей из рук.
Лампа упала на пол, из её носика повалил густой дым. Когда под потолком образовалось целое облако, оно вдруг приняло облик странного, лысоватого морщинистого мужика с квадратной челюстью, коричневой кожей, длинными мозолистыми ручищами, но без ног и со злобными глазками. Пленники испуганно ахнули и сгрудились в самом дальнем углу трюма, а Яга и Мелёха, оказавшиеся ближе всего к чудишу, спрятались за спиной Финиста. Последний всё равно ничего не видел, а потому никак отреагировать не мог.
– Ёшки-матрёшки! – пробормотал он, дрожа от ужаса.
– Кто здесь?! – по привычке настороженно вскинулся богатырь, в очередной раз забыв, что слепой да в кандалах – он точно не боец.
– Лучше тебе этого не видеть! – протянула Яга, не в силах оторвать взгляд от происходящего на её глазах действа.
В этот момент на шум сверху спустился стражник и застыл в ужасе, глядя на обитателя лампы. А вот джинн не удивился и не испугался, а тут же впечатал кулак в челюсть нарушителя спокойствия. Стражник выронил свой хо- пеш и, пробив головой палубу, с воем вылетел наружу, как снаряд из катапульты. Финист от неожиданности тоже вскочил, рванув за собой колодки, резко развёл руки в стороны – и казавшееся прочным дерево разлетелось в щепки.
– Что ж ты раньше так не сделал? – разъярилась волшебница.
– Куда ж деваться мне, слепому, посреди морей? – растерянно пробормотал Финист.
Джинн тем временем принял восставшего богатыря за нового противника и с яростью кинулся на него. Яга, которая соображала быстрее Мелёхи, дотянулась до меча – насколько позволяли кандалы – и вложила в руки Финиста.
– Хорош языками молоть! – Яга решила, что пора самому смекалистому – то есть ей – брать ситуацию в свои руки, пока двое – глупый да немощный – окончательно всё не испортили. – Ты хоть слепой, но богатырь! – подбадривала она.
– Не злите его! – напомнил Мелёха с опаской. – Он и так не шибко в духе.
Финист размахнулся и рубанул наотмашь. Но по джинну не попал, потому что тот сиганул за мачту, а клинок с гудением вошёл в толстый канат, её поддерживавший. Будучи уверенным, что достал врага, богатырь принялся с остервенением рубить мачту. Сейчас он покажет, кто здесь самый сильный!
– Получил, гадёныш?! – с радостным задором хохотал Финист, нанося удар за ударом. – На ещё! Получай!
Остальные пленники, включая Мелёху и Бабу Ягу, онемели от недоумения, поэтому не в силах были остановить творящееся безумие – лишь молча наблюдали за Финистом. Даже джинн на какое-то время замер, перестав летать вокруг.
– Не туда лупишь, лободырок! – воскликнула Яга с досадой, вернув себе дар речи. Этому что в лоб, что по лбу – всё едино.
– Богатырю видней, куда лу... – начал было Финист, но договорить не успел.
Обитателю лампы наконец надоело просто следить за сумасшедшим, он замахнулся огромным кулачищем и отшвырнул богатыря к стене, как тряпичную куклу. Финист сполз по стене и затих, лишившись сознания, а джинн повернулся к Мелёхе и медленно двинулся к нему, не сводя глаз с лампы, которую тот судорожно сжимал в руках. Такой ужас Мелёха не испытывал давно: наверное, не осталось в его теле жилки, которая бы не тряслась.
– Молю! – заорал он в ужасе, отмахиваясь от невиданной твари, как от чёрта. – Сгинь обратно!
Джинн застыл, повисел несколько мгновений, а потом покорно втянулся обратно в лампу. Наступила тишина, а перед обитателями трюма и командой предстала картина разгрома.
– Он меня слушается? – удивлённо, но гордо спросил сам себя Мелёха (потому что никто точного ответа ему дать не мог). – Я что, колдун?
Яга несколько мгновений смотрела в упор то на него, то на лампу, и тут её осенило.
– Не колдун, а колтун ты собачий! – с досадой укорила она и объяснила: – Слыхала я про эту нечисть заморскую – кто лампу трёт, того он желания исполняет.
– Пряник медовый желаю!.. – осознав наконец, какое сокровище свалилось ему в руки, спутник героя принялся бормотать себе под нос, не в силах выбрать желание подороже: – Нет! Шапку песцовую!
– А нас. домой вернуть не хочешь, межеумок?! – заорала Яга, стараясь прервать ход его алчных мыслей и направить их в нужную сторону – загадать что-нибудь действительно полезное.
– Верно! – очнулся от блаженных мечтаний Мелёха и хлопнул себя по лбу. Действительно, что это он? – Не подумал... Желаю, чтоб...
