Он ожидал очередных хвалебных од в свою честь – разве что с восточным колоритом, – но женщина его проигнорировала, бросившись в ноги к их новому «господину».
– Анариф, спасибо за воду!
– Славься, Анариф! – закричал её муж, часто кланяясь незнакомцу в паланкине, сложив ладони перед лицом, как принято на востоке.
– Славься, Анариф! – подхватил торговец.
Жители оазиса толпились вокруг гостей, не позволяя двигаться дальше, кланялись Анарифу и голосили. Гость с достоинством поклонился в ответ, а Финист совсем упал духом. Мало того, что его слава сюда не дошла, тут ещё и чествуют какого-то худого незнакомца, который даже отдалённо на богатыря не похож, судя по отзывам спутников.
Мелёхе было всё равно: его интересовало другое. Он протянул руку к корзине проходящего мимо торговца и ухватил целую пригоршню ярко-красных стручков. Дело было не в том, что он не мог удержаться и не стащить что-нибудь, просто обед давно прошёл, а ужин предполагался неизвестно когда.
– Забыл, что нравы тут суровые? – резко, с нескрываемым страхом одёрнула его Яга и прошипела: – Щас руку отсекут.
– Уж больно жрать охота! – с тоской признался Мелёха. Он смачно откусил огромный кусок неведомого овоща и тут же скривился. Чувство было такое, что у него во рту кто-то разжёг костёр. Мелёха сплюнул, закашлялся и сдавленно пробубнил: – Лучше б руку отсекли.
Впрочем, легче ему не стало. А Финист тем временем, сгорая от досады, но старательно её скрывая, поинтересовался у окружающей действительности:
– А что за Анариф такой?
– Это мудрый и справедливый человек, – послышался уважительный голос с сильным акцентом. Судя по всему, богатыря услышал только погонщик.
– Это он нас выкупил? – продолжал расспросы богатырь, радуясь, что хоть кто-то обратил на него внимание. Ему было до ужаса обидно, что, после того как он ослеп, его предпочитают не замечать. Как они могли о нём забыть?!
– Совершенно верно, – ответил тот же голос. Хорошо, что богатырь не заметил, кто на самом деле с ним разговаривает, иначе окончательно бы в себе и в жизни разочаровался. На вопросы Финиста отвечал... верблюд!
– Редкий случай, когда богатство и благородство идут рука об руку, – пояснил «корабль пустыни», обернувшись.
– Лосиха горбатая разговаривает! – в ужасе шарахнулась Яга. Она готова была к разному проявлению волшебства невиданных земель – здесь всякое возможно, – но чтобы неведомые вьючные звери говорили – это было уже слишком. Может, она просто ударилась головой на корабле, и ей теперь мерещится?
– Кто? – не понял Финист.
– Прекрасная незнакомка, – обиженно по-правил верблюд, – зовут меня не Лосиха, я – Джамал. Сын Джамала.
Последовала немая сцена. Яга и Мелёха разинули рты, утратив дар речи, и даже не по-думали, как глупо сейчас выглядят. На их глазах творилось нечто уж совсем невероятное. Неужели в заморских странах даже скотина говорит по-человечьи? Финист тоже внимательно прислушивался к их беседе, но был не столь удивлён, поскольку он-то верблюда не видел.
– Вижу, немой вопрос застыл на ваших лицах, чужеземцы, – грустно вздохнул горбатый собеседник.
– Злой колдун заточил мой разум в тело верблюда, – продолжал объяснять верблюд горестным тоном, – а разум верблюда, – он мотнул головой в сторону погонщика, – в это прекрасное тело, по которому я так скучаю.
Погонщик перестал флегматично жевать курагу, почувствовав на себе заинтересованный взгляд Яги, и послал ей лучезарную улыбку, вогнав волшебницу в краску и вынуждая кокетливо отводить взгляд. Ей было приятно, что такой ладный молодец обратил на неё внимание.
– Гляди-ка, девица, ты даже верблюду приглянулась! – тон верблюда с грустного сменился на слащавый, и он снова рассыпался в комплиментах: – Глоток воды в пустыне – красота твоя.
На щеках волшебницы проступил лёгкий румянец, её давно никто не смущал такими ласковыми и приятными словами.
– Девица... – пробормотала она довольно. – Меня уже лет триста так никто не называл!
Наконец караван достиг роскошного дворца, скрывавшегося посреди пустыни. Выглядел он поистине внушительно: белоснежные стены, увенчанные куполами, и минареты, украшенные золотом и изразцами, возносились к самым небесам. Высокие окна были забраны цветными стёклами, и сквозь ажурные решётки были видны бьющие во дворе фонтаны и дорогие ковры, устилавшие пол. Яга и Мелёха так и застыли на полушаге, любуясь поистине сказочной красотой. Затейливые арочные ворота разделились на шесть секторов и разъехались в сторону, впуская гостей.
– Эх, Финист, зря ты ослеп! – восхищённо и в то же время сочувственно охал Мелёха. – Тут такая изба – закачаешься.
Финист только молча вздохнул и покачал головой. Не надоело ему издеваться над тем, кому не суждено уже увидеть никакую красоту?! Эх, были бы руки свободны – задал бы ему трёпку: авось, немного ума в башку попадёт!
