– Мило. Продолжай делать это на публике, и не успеешь оглянуться, как пройдет десять лет.
Джорджия закатила глаза.
– Мне казалось, ты уже заключила договор на издание книги.
Я и раньше заключала договора, но после того, как Сильвия забирала свои комиссионные, а дядя Сэм получал свою долю, едва ли можно было наскрести хотя бы на ужин и приличный педикюр.
– Это другой, получше.
Со скучающим видом она сделала длинный глоток через соломинку.
– Да? И сколько там?
– Сто пятьдесят тысяч за две книги.
У Джорджии отпала челюсть. Капля жира потекла по ее подбородку.
– Хватит заливать.
– Я серьезно. Осталось меньше тридцати дней, чтобы отдать черновик Сильвии, и у меня нет времени искать с твоим другом ветра в поле.
Джорджия ударила по столу.
– Охренеть, Финн! Ты сделала это!
Я постаралась сделаться незаметной, когда из-за соседнего столика на нас неодобрительно оглянулась какая-то мамочка.
– Прямо не верится! В тот вечер, когда ты попросила меня присмотреть за детьми, я подумала, что ты просто хочешь побыть одна. Я не думала, что ты на самом деле работаешь или что-то в этом роде.
– Спасибо за такую степень доверия.
Она скомкала свою салфетку и бросила ее в меня.
– Честно, Финн. Я ужасно горжусь тобой.
Это была правда. Я могла видеть это по блеску в ее глазах. В последний раз Джорджия смотрела на меня так в тот день, когда родился Зак. А до этого Делия. Точно так же мои родители смотрели на Джорджию, когда она окончила полицейскую академию и при каждом повышении, которое она получала с тех пор. В горле защипало от горько-сладкой гордости, и я сделала длинный глоток содовой.
Я наконец-то написала что-то стоящее, и это, возможно, приведет меня за решетку.
– Ты уже позвонила маме с папой, чтобы сообщить им новости?
Я покачала головой, нервно теребя соломинку.
– Ты же знаешь, как они к этому относятся.
«Это нормально – иметь хобби, когда ты замужем», – говорила мама. Но после ухода Стивена они оба ясно дали понять, что писать книги в качестве карьеры – это безответственно. С тех пор они подталкивали меня к поиску работы в гос– учреждении.
Джорджия наклонилась над столом и понизила голос:
– Теперь, когда у тебя появились серьезные деньги, может быть, ты сможешь отбрить Стивена и Терезу по поводу опеки. Если повезет, вы с Ником выясните, где она была той ночью. Тогда, может быть, этой истории наступит конец.
Я подавила горький смешок. О, это определенно положит конец всей этой истории. Если Ник пойдет по хлебным крошкам и найдет тело Харриса, мне повезет, если я когда-нибудь снова увижу своих детей.
Я покачала головой.
– Тереза могла наделать кучу дерьма, но, честно говоря, я не думаю, что она причастна к пропаже Миклеров. Невиновна, пока вина не доказана, правильно?
Джорджия поцыкала.
– Если ее не было в баре той ночью, ей нечего скрывать.
Нечего скрывать. Только лопату в ее сарае, историю поиска на ее ноутбуке и тело, закопанное на дерновой ферме ее жениха.
Тереза шла по тонкому льду и даже не подозревала об этом. Все, что ей нужно для доказательства своей невиновности, – это надежное алиби на вечер исчезновения Харриса. Значит, все, что мне нужно сделать, чтобы она не попала в тюрьму, – это выяснить, где она была той ночью.
Темно-синий седан, припаркованный на моей подъездной дорожке, был подозрительно неприметным. Такой же, как у детектива Энтони, только с меньшим количеством антенн и чуть большим количеством ржавчины. Меня пронзила волна беспокойства.
– Ты кого-то ждешь? – спросила Джорджия, подвозившая нас домой после встречи.
– Наверное, это кто-то из друзей Вероники. Спасибо, что подвезла. Позвоню тебе позже.
Я вытащила детей с заднего сиденья и ввела код на двери гаража. «Чарджер» Ники был на месте, но моего фургона не было.
Ника сидела за кухонным столом и ела последнюю печеньку из пачки «Орео». Зак пулей помчался в игровую, на ходу снимая пальто. Я подобрала с пола пальто Делии, повесила его на стул, дождалась, пока они благополучно покинут помещение, и спросила:
– Где моя машина?
Она посмотрела на меня поверх стакана молока.
– Рамон заказал некоторые запчасти. Он дал тебе машину на время, пока они не придут.
Сдерживаемое беспокойство вырвалось из меня длинным, усталым вдохом.
– Мило с его стороны. А какие плохие новости?
Она подтолкнула ко мне квитанцию через стол, и я села напротив нее.
– Там много работы. – Я бегло просмотрела счет. Единственное, что в нем удивляло, это нижняя строка. – Оу.
Она высосала последние капли молока и отставила стакан с разочарованным вздохом, как будто хотела запить печенье чем-нибудь покрепче.
– Хорошая новость в том, что у нас не будет проблем с оплатой.
Ника встала и достала из морозилки толстый пакет с замком-молнией. Она бросила его на стол, он упал с морозным звоном.
Волосы у меня на руках встали дыбом.
– Что это?
Содержимое пакета было прямоугольным и зеленым, и я была уверена на все сто, что это не замороженный шпинат.
