– Нет, – ответила я. Но подумала обо всех именах в его телефоне. – Не мне.
– Ты сделала ему что-то плохое?
И снова не было и намека на обвинение. Ни осуждения, ни попытки судить. Может, так и должно было быть.
– Нет, но я сомневаюсь, что мне кто-нибудь поверит.
– Может, если ты расскажешь мне, что случилось, я смогу помочь.
Он говорил так искренне. Так честно. Я подумала, что то, что я выкладываю ему по телефону всю уродливую правду, довольно похоже на исповедь. Мне хотелось, чтобы я могла несколько раз прочесть «Аве Мария» и весь мир вокруг простил бы меня так же, как, казалось, хотел простить Джулиан.
– Не могу. То, во что я вляпалась… Все запутано. – С моей стороны было бы неправильно втягивать его во все это. – Прости, я не должна была звонить…
– А почему позвонила? – спросил он прежде, чем я повесила трубку.
Вопрос заставил меня остановиться. Я пыталась просверлить дырку в джинсах на коленке.
– Я просто хотела, чтобы ты не думал обо мне совсем плохо. Мне никогда не хотелось водить тебя за нос. Если бы сейчас все не было так плохо, я бы сказала тебе свое настоящее имя. Я бы приняла твое приглашение, мы заказали бы пиццу, и я рассказала бы тебе все за кружкой пива. Но…
– Все запутано, – сказал он мягко. – Я понял.
– Ты мне веришь? – Я закрыла глаза и приготовилась услышать ответ, удивленная, какое облегчение я испытала, когда он наконец заговорил.
– Да, верю.
– Почему?
– Ты когда-нибудь слышала о Бритве Хэнлона? – Я откинула голову назад и закрыла глаза. Его глубокий голос, ровный и спокойный, бальзамом изливался на мои расшатанные нервы. – Эта старая мудрость звучит примерно так… «Не нужно приписывать злому умыслу и жестокости то, что можно объяснить менее преступными соображениями». Я взял за правило никогда не предполагать худшее в людях.
– А может быть, надо.
– Иногда люди просто ошибаются.
Мы оба замолчали. Я размышляла, были бы его чувства такими же, как сейчас, если бы он знал глубину ошибок, о которых шла речь. Если бы он знал, что тело Харриса Миклера похоронено глубоко под ними.
– Наверное, мне стоит избавиться от этого телефона и больше никогда тебе не звонить.
– Ты действительно этого хочешь?
– Нет.
– Тогда оставь его. – Теперь это был голос адвоката, дающего советы. Он обнадеживал, он давал опору, за которую можно было держаться. – Я все еще не знаю твоего имени, – напомнил он. – Твой номер ничем не отличается от таких же безымянных в моем телефоне. Детектива интересует только женщина по имени Тереза, а так как ты не Тереза, у меня нет причин рассказывать ему о тебе. Не так ли?
Я проглотила болезненный комок в горле.
– Да.
– Обещай, что если тебе понадобится помощь, ты позвонишь.
Мне хотелось сказать ему, что мои проблемы гораздо хуже неисправного аккумулятора.
И чтобы исправить все то, что я натворила, понадобится нечто большее, чем набор проводов и пачка влажных салфеток.
– Со мной все будет в порядке, – сказала я и повесила трубку. Хотелось бы верить в это.
Согласно объявлению о помолвке, напечатанному в местной газете семь лет назад, Эмми Шапиро вышла замуж за молодого предпринимателя, владевшего сетью автомоек. Его звали Дэниел Рейнольдс.
Согласно справочнику, Эмми и Дэниел Рейнольдс проживали в таунхаусе в Потомак-Фолс, примерно в четырнадцати милях отсюда.
И, согласно бейджу на костюме, в котором Эмми Рейнолдьс, она же Эмми Р., выходила тем утром из дома, она направлялась на работу.
Мы с Никой проследили за ней до парковки у торгового центра «Фейр Окс», затем до косметического отдела в «Мейсис». Мы спрятались за стеллажом с платьями, наблюдая, как она расставляет товары под стеклянным прилавком.
– Иди поговори с ней.
Ника пихнула меня локтем. Я забрала у нее Зака.
– Лучше ты иди поговори. Она может меня узнать по фотографиям в доме Стивена.
Ника закатила глаза.
– Ага, так и есть. Наверное, твое лицо повсюду развешано в Терезином «зале славы».
Один – ноль.
– Если Эмми была возле моего дома тем вечером, когда я привезла Харриса, она могла видеть мое лицо. Так что ты иди. – Я украдкой наблюдала за Эмми, притворяясь, что перебираю платья. – Набери мой номер и положи телефон в карман. Тогда я буду все слышать. И сунь в ухо наушник, чтобы ты могла слышать меня.
– И что я ей скажу? – продолжала спорить Ника, засовывая наушник в ухо.
– Не знаю. – Я перехватила Зака так, чтобы он не мог дотянуться до дизайнерского шелкового боди и сунуть его в рот вместо прорезывателя. – Заведи непринужденную беседу. Узнай, работала ли она здесь тем вечером, когда пропал Харрис.
Ника протянула руку.
– Дай мне свою кредитку.
– Ты не можешь пользоваться моей кредиткой! На ней мое имя!
– Тогда дай мне немного налички. Я не могу просто стоять у прилавка и ничего не покупать.
Я выудила из сумочки несколько купюр, сунула ей в руку и подтолкнула в направлении отдела с косметикой. Зажав ухом телефон, я взгромоздила Зака на другое бедро и притворилась, что разговариваю по телефону. Используя для маскировки высокие стойки с платьями, я подобралась поближе к витрине с косметикой, чтобы можно было подслушать разговор.
