Этот инцидент вызвал целую бурю. Немедленно остальные 12 британских вице-консулов, принадлежавшие к финской национальности, подали в отставку, мотивируя свой поступок политическим единомыслием с г. Вольфом, и последний, после ряда публичных манифестаций, был единодушно выбран выборгским представителем на сейм 1900 г. На его место, в качестве консула, был, говорят, назначен, за отсутсвтием кандидатов из финляндцев, некто Анненков, бывший цензор по русской и французской литературе в С.-Петербурге. "Каждый честный англичанин", говорит по этому поводу "Вестминстерская Газета", "должен почувствовать стыд и негодование".
Дальнейшия меры в деле удаления финских элементов из служебного персонала направились против губернаторов. Бобриков при всяком случае давал им понять, что их отставка была бы очень желательна. "Московские Ведомости" прямо заявили, что их следует заменить коренными русскими, "за невозможностью найти среди финляндцев лиц, готовых приводить в исполнение предначертания высшего правительства". До сих пор, однако, ничего не удалось сделать в этом направлении, кроме как уволить выборгского губернатора ген. Грипенберга за то, что тот разоблачил тайны адреса за семью подложными подписями, которые Бобриков думал представить в противовес упомянутому выше массовому адресу.
Укажем еще на несколько мероприятий Бобрикова в других областях. Так, в сфере образования мы имеем попытку посягнуть на национальный характер Гельсингфорсского университета в виде назначения Плеве на пост канцлера, чтС противоречит существовавшему до сих пор обычаю, в силу которого номинальным канцлером состоял всегда наследный Великий Князь, а фактическим какой-нибудь финляндец. Далее, укажем на проект реорганизации финляндского Фридриксгам-
— 69 —
ского кадетского корпуса, известный читателям из русских газет. По проекту, этот кадетский корпус подчиняется главному управлению военно-учебных заведений и, как высшей инстанции, военному министру; непосредственное же наблюдение и руководство возлагается на обязанность генерал-губернатора. В нем вводится преподавание на русском языке (впрочем, как временная мера, если окажется необходимым, будет допущен и финский язык). В этом корпусе предполагаются только общие классы, так что специальное военное образование придется получать в одном из военных училищ России. Из 200 вакансий половина будет предоставлена ученикам русского происхождения. По программе своей фридриксгамский кадетский корпус будет представляться общим средне-учебным заведением принятого у нас в России типа, а следовательно, коренным образом отличающимся от финляндской средней школы; конечно, он скоро порвет всякую внутреннюю связь со страной, обоснованную на подробном изучении ее исторического прошлого, культурных задач, особенностей народного быта и политической организации, — и будет одним из факторов руссификации Финляндии.
Дальнейшим преобразованием в том же направлении является отмена собственно финляндских почтовых марок. Еще в 1890 г. министр внутренних дел, без всякого повода и вопреки точной букве финляндского уложения, обратился к финскому сенату с запиской о том, что он берет на себя право делать время от времени некоторые изменения в почтовых правилах Финляндии. Этот совершенно самовольный поступок крайне поразил тогда финскую публику; но так как он не повел за собою никаких последствий, то об инциденте совершенно было забыли. Девять лет спустя, это министерское распоряжение снова появилось на свет: 9 августа 1899 г. сенат был извещен, что с января будущего года для заграничной корреспонденции введены будут русские почтовые марки, а с июня — также и для внутренней. Насколько известно, однако, приведение этой угрозы в исполнение было почему-то отстрочено на время.
Наконец, поговаривают уже об отмене специального финляндского таможенного тарифа и о слиянии финляндской монетной системы с русской.
— 70 —
Во второй половине января в Гельсингфорсе был открыт Сейм. Мы не будем приводить здесь тронной речи *), которая без сомнения известна читателям из русских газет. Но мы передадим только отрывки из речей, произнесенных в виде ответа председателями палат. Как читатель увидит, они все вращаются около одного и того же наболевшего вопроса о политическом будущем Финляндии и все проникнуты одним и тем же чувством скорби и лояльности.
