Заветный отель, не раз виденный в пленительных мечтах, не имел даже собственной территории. Море было слишком мутное, пляж не убирался, лежаки поломаны, вентиляция в ванной комнате не работала, так что дверь все время приходилось держать открытой. Animation team вызывала у Нины тошноту.
Но доконало новобрачную отсутствие в номере обещанного шампанского и торта. Неулыбчивый портье, ни бельмеса не понимавший по-русски, вытаращился на Нинку, как жаба на муху, когда та стала требовать законное.
Прибежавшая на истошный крик новобрачной администраторша сгладила недовольство, извинилась и, широко улыбаясь, пообещала, что они тут же исправят свою оплошность.
На следующий день, вернувшись с пляжа и окинув номер орлиным взглядом, Нинка убедилась, что торта по-прежнему нет. Она ринулась к администраторше.
Та широко улыбнулась и пообещала мгновенно исправить досадное недоразумение. Администраторша высказалась в том духе, что руководство отеля в ее лице ждет не дождется, когда сможет вручить молодым этот самый торт и поздравить их со знаменательным событием.
Нинка сидела в номере до вечера, как сыч. Но торт так и не принесли.
Через два дня, пригрозив улыбчивой администраторше международным скандалом, она буквально из горла вырвала у растерявшейся дамы свой вожделенный торт.
Правда, когда обещанное и долгожданное доставили в ее номер, оказалось, что шампанское кем-то заботливо вскрыто, и, судя по содержимому бутылки, давно. Нинка вылила его в унитаз.
В завершение «бесподобного» отдыха в день отъезда молодоженов заставили заплатить за какой-то мифический телефонный звонок, о котором они ни сном ни духом не ведали и из-за которого чуть не опоздали на самолет.
Конечно, все эти «жизненные радости» привели в бешенство и без того недовольную Нинку, но предъявлять претензии отелю или турбюро, организовавшим для них этот «безупречный» отдых, она не стала. Всю свою нерастраченную злость Киприянова целиком привезла в Москву.
Промучившись пару дней от холода, дорожных пробок и довольно быстро опостылевшей работы, она начала скидывать накопившееся раздражение, как это принято у психопатов, на родной коллектив.
От нее пришло маловразумительное дурацкое письмо.
Она сидела рядом со мной, вся такая загорелая и ухоженная. Ее прическа была на редкость хороша, такая, что залюбуешься. И я не понимала, почему в ней столько злости и за что (должна же быть какая-нибудь причина) она нам говорит спасибо?
Мне казалось, у этой фразы не хватало продолжения: «Спасибо, что вы согласны помолчать. Ну, а что вам еще остается делать?» «За что спасибо? За то, что ты решила, что тебе дано право измываться над людьми? Только с чего ты взяла, что оно у тебя есть?»
Мы недоумевали, откуда в Нинке столько неприязни и дури. «Девушка» вышла замуж, две недели отдыхала на курорте, плескалась в теплом море, тогда как мы свой отпуск только во сне видим. Она должна быть удовлетворена во всех мыслимых и немыслимых местах, а вернулась злая, как осенняя муха. Что-то терзало ее душу, разъедая спокойствие, словно ржа железо, сводя нашу начальницу с ума.
