Через несколько дней отдел кадров от имени нового директора господина Жира разослал сотрудникам следующее сообщение:
Народ зашушукался, обсуждая это яркое событие. Люди засиделись на своих местах. Многие давно бы всё бросили и ушли куда глаза глядят, если бы знали, что на вольных хлебах с голоду не помрешь. Только в нашей комнате было шесть человек, занимавших одну и ту же должность по пять-шесть лет.
В самый разгар обсуждения на пороге нарисовалась Кулик.
– Девочки, – повысила она голос. – Вы получили сообщение? Многие, наверное, захотят попробовать себя в конкурсе... Вы, конечно, можете отправить резюме... – она замялась, – но я хочу сразу сказать, – она убавила звук, – так сказать, предупредить всех... Дело в том, что мы уже выбрали человека на эту должность. И французы нашу кандидатуру утвердили. Решение принято и обжалованию не подлежит.
Она ушла под стук своих каблуков при гробовом молчании опешивших сотрудников.
Первой очнулась Настя, тихонько сидящая в уголке.
– Девочки! Обосрали – обтекаем!
Я сказала:
– Видно, новый директор хотел выбрать кандидата на свой вкус. Да не тут-то было...
Все согласились:
– На вид он порядочный человек. Наверное, и не догадывается, что его разводят как лоха.
– А может, они все там заодно?
– Да какая разница!
– Интересно, кто же этот аутсайдер-фаворит?
Тут снова распахнулась дверь. Вошла, видно подслушивающая под дверью Нина Киприянова и с порога выпалила:
– А я считаю, если наш начальник так сказал, значит, так нужно. И нечего глумиться. Попробовали бы на ее месте хоть день побыть!
Сказав это, она повернулась и начальственным шагом вышла из бухгалтерии.
Мы переглянулись.
– Сейчас стучать пойдет, крыса.
Прошло несколько дней. В разгар рабочего дня Кулик снова заглянула в нашу комнату.
– Девочки! – провозгласила она, привлекая наше внимание.
Девочки сделали вид, что усиленно трудятся, только две подняли голову. Мне всегда резало слух это Нинкино обращение – «девочки»!
– Девочки, – повторила Карина. – А почему никто из вас не отправил свое резюме в отдел кадров? Директор ждет. Вы что, не хотите участвовать в конкурсе?
Было ясно, отказы не принимаются. Но никто из нас не собирался участвовать в заранее подготовленном спектакле для нового директора, который думал, что заводит новые демократические порядки на вверенном ему предприятии.
Натолкнувшись на глухое непонимание важности вопроса, Кулик решила сама назначить кандидатов.
Она прошлась по кругу, как скаковая лошадь по арене цирка, и небрежно ткнула пальцем с красным маникюром в троих:
– Ты, ты и ты. Пойдете сейчас со мной на первый этап конкурса.
Избранницы молча встали и пошли, как на за–клание.
Результаты хранили в строжайшей тайне.
Второй этап отборочного конкурса на должность специалиста по закупкам тоже прошел за закрытыми дверями. К нему были допущены только трое, остальных господин Жира безжалостно отсеял.
Три счастливицы – Настя, Лена и Катя – трудились в административном отделе. Настя и Лена – в бухгалтерии, причем сидели на одной должности много лет и мечтали о повышении как о манне небесной.
Настя была страшной болтушкой и на первый взгляд казалась девушкой легкомысленной. Она обожала заграничные туры. Побывала раз шесть в Италии, пять раз в США и неисчислимое количество во Франции и Египте. Могло показаться, что она скучающая пустышка, тратившая свое драгоценное свободное время на французские ресторанчики, белоснежные итальянские пляжи и турецкие дискотеки. Но на самом деле Настя не гонялась за новыми впечатлениями и не бегала по сезонным парижским распродажам. Она никогда не хвасталась своими путешествиями, не рассказывала никаких историй, связанных с поездками.
Однажды мы с ней случайно разоткровенничались, и я поняла – Настя ищет одиночества, она пытается забыться в далеких странах, где ничто не напоминает ей отечество. Настя оказалась бесхитростным человеком и очень закрытым. Она просто покупала билет и летела в незнакомый город или страну, где ее никто не знал, чтобы побыть одной, искупаться в теплом море, вдохнуть незнакомые ароматы и отдохнуть душой.
Настя, что называется, «меняла картинку» перед глазами, на какое-то время забывая о проклятой работе, дурах начальницах и «сокамерницах»-карьеристках. Возвращалась она обычно с просветленным взором, освободившись от налета пошлой офисной шелухи и горьких, порой несправедливых обид.
