Положение в самом деле было угрожающим. Императрица нервничала. Своему секретарю Храповицкому она пожаловалась:
— Правду сказать, Петр I близко к границе сделал столицу.
Екатерина II лукавила. При .Петре I столица стояла ма том же месте; однако войска и флот были всегда начеку. Устремив все внимание на южные рубежи, класть пренебрегла опасностью. Между тем угроза была явная. Финская граница была по существу открытой — вдоль нее расположились редкие слабовоору-кенные крепостные гарнизоны. Морские силы оскудели — ушли отряды фон Дезина, вслед собиралась ас кадра Грейга, а ведь шведы готовили главный удар на море.
Потому-то на Непременном совете граф Безбородко доказывал:
— Мыслимо ли дожидаться ухода Грейга? За ним Густав под стенами Кронштадта объявится, беды не миновать.
Ему вторил адмирал Василий Чичагов, назначен-' пый командовать оставшимися силами на Балтике. Вызванный срочно в Царское Село, он бесхитростно доложил императрице:
— Корабельный флот назначен весь в Архипелаг. Когда Грейг уйдет, дай Бог, в линию придется выста-нить — и пяти кораблей не сыщешь, все пусто.
Оставалась надежда на Кронштадт. Но и главный командир Кронштадтского порта, вице-адмирал Пущин, подтвердил общее мнение:
— Ежели пойдет неприятель с десантом, то уж какой бы арсенал ни был, без людей ничего не поможет. Совершенная беда, когда Грейга из здешнего моря упустим.
Внезапно вскрывшаяся слабость обороны столицы повергла Екатерину в растерянность, и, опомнившись, она распорядилась — эскадру Грейга, направленную в Средиземное море, вернуть, а фон Дезина задержать хотя бы в проливах. И все равно Балтийский флот уступал шведам и по количеству линейных кораблей и фрегатов и по готовности их к боевым действиям. Однако Густав III плохо знал характер русского человека. А уроки предков не пошли шведам впрок. На сухопутье первой на пути шведских войск в северной глуши стояла крепость Нойшлот. Небольшой гарнизон при крепости во главе с комендантом, одноруким премьер-майором Павлом Кузьминым, состоял из престарелых инвалидов. Крепость обложили, сутки сокрушали бомбами из тяжелых мортир. Шведский генерал предложил отворить ворота.
— Рад бы отворить, — ответил парламентеру Павел Кузьмин, — но у меня одна лишь рука, да и в той шпага.
Шведы пошли на штурм, но так и не смогли одолеть горстку русских людей.
