Шли недели, изредка у горизонта вдали белели паруса. «Преслава» устремлялась к ним, но это оказывались обычные «купцы», направлявшиеся в Архангельск. Командир « Преславы»,= капитан 2-го ранга Верх решил подняться к северу, и за неделю с небольшим «Преслава» ушла на триста миль от Нордкапа. Зачастили снежные заряды, переходящие в снегопад. Утром в Петров день на верхнюю палубу насыпало сугробы в пол-аршина. Ванты и паруса обледенели, и «Преслава» повернула обратно. За все время крейси-рования американские каперы так и не встретились. Видимо, они прознали о русской эскадре.
В начале сентября корабли собрались на назначенном Хметевским рандеву у Нордкапа. К ним присоединился отряд кораблей из Архангельска, и вся эска-нрА направилась в Кронштадт. Погода с каждым днем ухудшалась. Море штормило, все время налетали шквалы. Матросам прибавилось работы, то и дело приходилось менять паруса, а главное — успевать брать рифы, уменьшая парусности. Однажды ночью крепкий норд-вест развел крупную волну, корабли ва-I 1ло с борта на борт. На рассвете, едва матросы «Пре-• павы» успели взять марс-рифы, как налетел сильный шквал. Следом раздался встревоженный возглас вахтенного офицера:
— На «Храбром» грот-мачту снесло!
Прямо по корме, сильно накренившись на левый порт, зарывался носом в волны фрегат «Храбрый», рухнувшая грот-мачта волочилась и била по борту, грозя проломить его. Было видно, как лихорадочно рубили ванты матросы, среди волн появлялись и исче-шчн упавшие за борт. Не успел «Храбрый» освободиться от сломанной мачты, как рухнула бизань-мач-Ки, а следом оторвало и швырнуло в бушующие волны марс-рею вместе с матросами, так и не успевшими паять рифы...
Подоспевшие корабли вылавливали из воды матро-< оп, но спасти удалось немногих. В волнах погибло сорок три человека. Хметевский приказал одному из кораблей взять «Храбрый» на буксир и отвести его на ремонт в ближайший норвежский порт, эскадра направилась на Балтику.
Во время обеда в гардемаринской каюте Дмитрий вдруг озорно выпалил:
— В охотку бы мне побывать на «Храбром» в тот миг, когда там мачты рушились!
Гардемарины вначале опешили, а потом наперебой начали ругать Сенявина за неуместную шутку. Спор разгорелся, и на шум в каюту заглянул Верх. Узнан* в чем дело, он насупился:
— Негоже, когда товарищи в несчастий гибнут, потеху устраивать. А дабы тебе, Сенявин, в науку сир пошло, отправляйся-ка на фор-салинг вахту нести Авось тебя там бурный ветер развеселит!
