Сенявину вручили два пакета из Петербурга, ему и Ласси. Едва начав читать, Сенявин машинально поем отрел на дату — рескрипт был подписан 14 декабря I Ж)5 года. Чем дальше читал он, тем большая тревога и озабоченность овладевали им.
Императорское именное повеление предписывало: < о всеми военными и транспортными судами, состоя-in ими под его, Сенявиным, начальством, при первом удобном случае отправиться к черноморским портим...
Первые мгновения адмирал не мог понять смысла происходящего и еще несколько раз перечитывал рескрипт. «Как же так? Пройти через океан и добрую дю-| и му морей, начать с успехом действовать против неприятеля, утвердиться на материке, обнадежить черногорцев и которцев, приступить к блокаде Далмации — и все это понапрасну? Что скажут черногорцы, ведь французы безжалостно расправляются г ними. Надо обдумать, искать выход.
Первое, что он подумал, — надо обстоятельно объ-мсиить все министру Чичагову и убедить его в нелепости замысла.
Сенявин вспомнил о пакете, адресованном Лесси, и решил: «Будь что будет, вскрою пакет, когда вернусь на корабль, — подумал он. — Я сейчас за старшего начальника, не возвращать же его в Петербург». Оказалось, что рескрипт предписывал Лесси не возвращаться в черноморские порты, а задержаться на Корфу и ждать дальнейших указаний. Сенявин повеселел: «Стало быть, при дворе одумались, но почему о кораблях ни слова?»
На Корфу он сразу же начал восстанавливать ушаковское Адмиралтейство, корабли требовали немедленного ремонта. Пригодилась сноровка и опыт прежней капитанской работы в портах.
