— Другое, — Нахимов лукаво усмехнулся, — Оо-м.ш-паша будет ждать, когда мы пошлем на реи матросов убирать паруса и наверняка первый залп даст картечью по рангоуту и парусам, дабы выбить побольше матросов. Однако мы его перехитрим, паруса убирать не станем, а лишь подберем их с палубы на гито-мы, горденями. Сигнал для открытия огня — второй выстрел флагмана. Ежели первым откроет огонь турок, то стрельбу вам надлежит начинать без моего сигнала, самостоятельно, по усмотрению. Я отменно знаю всех вас и уверен в вас, как в себе.
К 9 часам утра 18 ноября тучи начали рассеиваться, но моросящий дождь не прекращался. Сквозь его завесу, временами разгоняемую ветром, уже просматривался высокий скалистый берег полуострова.
В половине десятого флагман поднял сигнал: «Сняться с якоря, занять места в строю». Тут же на фалах замелькали другие флаги, обозначающие приказ: «Приготовиться к бою».
На батарейных палубах откинули орудийные порты, успели снять орудия с найтов. Тем временем эскадра постепенно склонялась к западу, огибая с юга Синопский полуостров. Хронометр показал без трех минут одиннадцать. Нахимов не спеша вынул часы, открыл крышку.
— Стало быть, Петр Иванович, время у нас еще есть, а большого дела с пустым желудком не сотворишь. Передайте на корабли: «Командам обедать».
Этим будничным сигналом Нахимов как бы показывал, что все идет как следует...
Полчаса обеда пролетели незаметно. И только бач-ковые успели убрать посуду, как звуки горна и дробь барабанов призвали матросов по тревоге на свои боевые места.
Двухкильватерная колонна атакующих кораблей легла курсом на внутренний Синопский рейд, до которого по карте оставалось две с половиной мили. В это время пелена дождя, скрывавшая побережье, внезапно отодвинулась к югу. Прямо по курсу открылась турецкая эскадра, а справа по траверзу на берегу хорошо просматривались первая и вторая батареи.
Противник явно был застигнут врасплох. Это было видно по той суете, которая поднялась на рейде. На палубах туда и сюда забегали матросы, по бухте во всех направлениях засновали шлюпки, задымил пароход.
На стеньге «Императрицы Марии» появился сигнал, обычный для повседневной жизни. Флагман показывал время полудня и тем самым как бы вновь повторяя, что все в порядке.
В эти мгновения по первому выстрелу с «Ауни Аллаха» все суда турецкой эскадры открыли пушечный огонь.
Нахимов взглянул на часы и сказал Барановскому:
