— В ту пору смутьяны в наших краях объявились. Атаман казацкий Стенька Разин пришел в Астрахань, захватил и «Орел». Царских слуг в то время не миловали. Наши товарищи на шнявах смогли уйти в Персию, а мы с капитаном Бутлером не успели и потом еле ноги унесли от разбойников. Целый год, почитай, добирались до Москвы... — Брандт выколотил трубочку, поднялся, подошел к корме ботика, ласково потрогал полукружье транцевой доски. — Сей бот остался с тех времен. Даже узорчатые кромки по бортам и на корме сбереглись, только краска вся полиняла.
Брандт замолк, встал и, улыбаясь, кивнул на Апраксина:
— А ваш слуга, государь, тоже те времена помнит. Ему довелось «Орел» видывать, и меня он вроде не забыл.
Апраксин густо покраснел, а Петр захохотал:
— Сие не слуга мой, а дядько, почитай, родственный. А што с «Орлом» знался, то к добру, нам в помощь.
В те дни на Плещеевом озере началось приобщение Федора Апраксина к морскому делу. Пытливый стольник ни на шаг не отставал от царя. Он поневоле, помогая Петру в освоении пока примитивных навыков постройки судов, с увлечением втягивался в ту работу. Теперь Федор с удовольствием трудился на верфи, а потом бился... в «потешных» сражениях на воде.
Приобретенный за 4 года на Плещеевом озере опыт вскоре пригодился.
В 1693 году, во время пребывания с царем в Белом море, Федор отправился с ним в плавание к Баренцеву морю. Верно оценив значимость единственного морского порта России, Петр ставит верховодить н ; »том крае близкого ему человека. О чем упомянул и летописец:
