Боль между ее ног усилилась, в этом было нечто большее помимо физической муки, и Гермиона почти что могла дотронуться до удивительной эйфории, которая стала разливаться по ее телу от промежности. Драко мог ощутить это, она знала – он может. Она видела, как стиснуты его челюсти, и была уверена – он чувствует мельчайшие пульсации внутри нее, чувствует, как она течет сильнее и сильнее под ним.
– Давай, Гермиона. Умоляй меня… умоляй… кончай, детка… давай… еще столько впереди…
И она пришла к финишу, хоть медленные, дразнящие движения и не ускорились, но ей хватило. Когда Малфой в очередной раз вошел в нее до упора, ее влагалище резко сжалось, горячие, скользкие стенки попытались выжать его, стремясь почувствовать горячую струю спермы, разливающуюся внутри и покрывающую каждый дюйм содрогавшейся плоти.
Но он не кончил. Драко зажмурился и приказал себе оседлать темный шквал удовольствия. Даже не дожидаясь его спада, Драко толкнулся, резко вынул член из нее, в мыслях представляя жесткий трах, который она будет вынуждена терпеть, когда его самоконтроль наконец падет. Но пока… он ограничился несколькими энергичными ударами в сверкающую глубину наслаждения и застонал вместе с ней, оторвавшись от ее сладких губ после того, как украл ее дыхание и забрал волю.
– Драко… меня больше не волнует пари… пожалуйста, просто… Мерлин… прошу…
Драко недобро засмеялся, не отрывая взгляда от потрясающей картины «Умоляющая Гермиона».
– Мне надо кое-что доказать, дорогуша… но я побалую тебя… через минуту.
Скорость взлетела до небес: вдруг протяжные неглубокие толчки обернулись безудержными резкими ударами. Он вколачивался в нее так яростно, что ее тело выгнулось на пределе возможностей… и Гермионе это нравилось. Это было до одурения хорошо… как будто ее охватила буря, неукротимая как само время. Каждая клеточка ее влагалища была задействована, вызывая ее к жизни. Она кричала, как сумасшедшая, с ее губ слетали даже не слова, их обрывки, зыбкие обещания поквитаться с Драко, если тот не продолжит начатое.
Но неожиданно темп замедлился, Драко не торопясь полностью выскользнул из нее, потом погрузился обратно таким же медленным движением, как и ранее. Он вновь принялся за старое, глубокий смех наполнил ее уши, и она опять начала стонать.
Вперед-назад, вперед-назад, снова и снова.
Он изменил позу, заставив ее обвить его талию ногами, чтобы он мог сесть. Теперь его глаза неотрывно следили за изумительным соединением их тел. Он наблюдал, полностью поглощенный зрелищем, как его собственный член лениво выскальзывает из нее, покрытый шелковистой смазкой, блестящей в трепещущем свете огня.
С еще одним довольным раскатистым смешком Драко ускорился. Он толкался в нее без передышки, каждым разом обозначая абсолютную, но контролируемую жестокость, непременно всплывающую на поверхность с самых потаенных уголков его дикого сознания.
Голос Гермионы охрип от крика, она могла только всхлипывать, извиваться и дрожать от его грубого натиска. Ее бедрам доставался один толчок за другим, но ее не заботило, будут ли у нее синяки или пойдет кровь… лишь бы Драко никогда не останавливался, не лишал ее своего огромного члена между ног.
Ах! Гермиона снова цеплялась за пьянящее чувство, когда все внутри нее содрогнулось от потрясения и чистого, мучительного удовольствия. Ее мир на миг взорвался, а потом был собран воедино волнами накатывающего и отступающего, такого губительного наслаждения, которым стал ее второй оргазм.
Это невозможно… проклятие… может быть… просто может…
Драко не дал ей додумать. Его выдержка иссякала, и он не мог продолжать дразнящие медленные движения. Ему необходима была разрядка… и чем более яростная, тем лучше. Он закинул ее ноги себе на плечи и ухмыльнулся, глядя на ее шокированное выражение лица.
Ее прекрасные горячие губы раскрылись, формируя безупречное: «О!», когда Драко погрузился внутрь, угол проникновения позволил его члену скользнуть столь глубоко, что Гермиона испугалась: он не сможет достать его обратно. Но он смог. Он стремительно вышел и толкнулся снова. Ритм становился безумным, Гермиона приподняла задницу, чтобы ее разработанная пульсирующая промежность была ближе к его члену, и он мог бы входить в нее еще глубже, жестче и быстрее.
Драко вцепился пальцами в ее бедра и стал двигаться с дикостью, которая со стороны показалась бы жестокой, но Гермиона не возражала, черт, она просто хотела еще… дойти до черты, за которой последует взрыв. Его толстый и твердый член растягивал ее так, что она думала – ее вот-вот разорвет.
