Пока вспоминал, куда и почему запропастились Замятина и Шахова, первые два внедорожника проехали мимо и, остановившись буквально через десяток метров, выпустили наружу восемь высокоранговых магов, одетых в традиционные одежды — белые рубахи-гандуры, поверх которых из уважения к Суккубе были наброшены черные, богато расшитые золотыми нитями накидки под названием бишт. Головные уборы тоже присутствовали — белые в красную клетку платки-гутры были надеты поверх белых вязаных шапочек-тагий, фиксирующихся «кольцами»-игалями. Впрочем, все это откладывалось в памяти само собой, ибо в тот момент я вглядывался в глаза телохранителей и разбирался, кто на что способен. А когда убедился, что большая часть этих мужчин является либо Молниевиками, либо Водяными, либо Воздушниками, невольно вспомнил лекцию «старшей сестренки»:
Потом я заметил реакцию телохранителей госпожи Масумы бинт Фалах Аль Сауд на полностью развернутые ауры моих пестунов, изображавших нашу личную охрану, и слегка повеселился: мужики настолько впечатлились, что не сразу разрешили охраняемой персоне выбраться из третьего автомобиля. А когда правая передняя дверь «Святогора» все-таки распахнулась, и наружу выскользнул парень на год-полтора старше меня, память, добросовестно «заряженная» Раисой Александровной, услужливо напомнила, что это Дауд, внук нынешнего главы Арабского Халифата, маг Молний, доросший до первой ступени ранга ученик, и не только вернейший фанат, но и один из учеников моей «старшей сестрички».
Пока я оценивал стати ровесника и понимал, что выгляжу примерно так же, он открыл заднюю дверь и почтительно подал руку своей прабабушке — Водянице в ранге Архимаг, в свои сто двенадцать лет выглядящей от силы на тридцать-тридцать пять. И пусть разглядеть фигуру этой женщины под черной абайей было невозможно, зато я увидел лицо и кисть правой руки, оценил их красоту и пришел к выводу, что целительница, сотворившая такую красоту, наверняка «оторвалась» и на всем остальном.
Уважительный поклон я изобразил чуть ли не раньше, чем в нас уперся испытующий взгляд угольно-черных глаз, а через несколько мгновений, как и предсказывала «старшая сестренка», Водяница взяла быка за рога. В смысле, обменявшись очень теплыми приветствиями с Суккубой на арабском и мило улыбнувшись Янке, уставилась мне в глаза и заговорила на великолепнейшем русском:
— Лютобор Игоревич, счастлива приветствовать вас на благословенной земле Арабского Халифата. Я очень неплохо знаю глубокоуважаемую Раису Александровну, поэтому, узнав, что у нее внезапно появился названный брат, не поверила своим ушам. А теперь не верю и глазам, ибо вы слишком молоды для того, чтобы настолько сильно впечатлить эту выдающуюся Личность силой духа, несгибаемой волей или чем-либо еще. Впрочем, могу и ошибаться, поэтому хочу спросить: ее чувства взаимны?
