– Во-о-он! – рявкнул Загребин, в ярости топнул ногой с перевязанным коленом и зашипел от боли: – Ах, су-у-ка… Выметайся отсюда, пока глаза на месте…
Но гостья так опешила, что смотрела на скорчившегося Конника и никак не могла заставить себя двинуться. Шокирующее развитие событий ее слегка парализовало, и в членах появилась вялость.
– Василь Никитич… зря вы так, – пробормотала Дуся. – Мне б не хотелось…
– Что?! – Вор в абсолютном бешенстве вызверился на москвичку. – Ты чё, шкура ментовская, мне угрожать задумала?!
За спиной Евдокии забухали шаги. Как только свет Никитич зашелся в первом вопле, та туированный «секретарь» законника сорвался с места и метнулся в дом. Последние слова относительно угрозы он расслышал, дотопал до Землероевой и грозно засопел в ее макушку.
– Кучумай! – обратился к мордовороту Конник. – Выкинь эту падлу за ворота! Еще раз увидишь, ноздри ей вырви!
Евдокия помертвело поднялась с табурета. Бочком, бочком, пятясь, обошла «секретаря», тискающего пудовые кулачищи. С невысокой, в две ступени, лестницы скатилась прямиком в крапиву-лебеду, чуть не упала на подламывающихся ногах… «Господи, ну почему же я такая дура-то?! Семинарист ведь предлагал сопровождения дождаться!..»
Дусе было страшно до смерти! Посекундно ожидая пинка ножищи в копчик, она кое-как досеменила до ворот, юркой ошпаренной кошкой выскользнула на улицу…
И только там немного дух перевела.
«Матерь Божья… Что это было-то?! Чего он так завелся?!»
Не понимая, куда идет, и почти ничего перед собой не видя, Евдокия побрела по улице. Все ускоряя и ускоряя шаг. Быстрее, подальше от страшного дома с владельцем-психопатом. Брела, пошатываясь, на ногах, готовых вот-вот назад коленками вывернуться. Ковыляла по ухабам вдоль кривоватых заборов окраины, когда-то славившейся «малинами» и до сих пор имевшей дурную репутацию…
Шок постепенно проходил. Его место занимали униженность, досада. Злость. Щеки пылали, словно от пощечин.
«Выкинули за ворота, как последнюю шалаву!.. Нет, даже хуже! У проституток подобное обращение входит в профессиональные риски! Я ж пострадала ни за что, бесплатно!» Оказавшись вдалеке от дома, Землероева постепенно расхрабрилась: «Добуду компромат, наковыряю оттуда адресно – на Васю Конника. Все остальное уничтожу, а эту сволочь посажу!»
Сыщица выдернула из сумки мобильный телефон. Нашла в нем номер Митрохина. Собралась начать с крика, но вовремя опомнилась. Заговорила, с трудом удерживая в голосе клокочущую ярость. Страх выходил на нервах.
– Костя, алло. Василий Никитич меня выкинул.
– Куда? – опешил Семинарист.
– За ворота. И пообещал ноги вырвать. И глаза.
В трубке повисла пауза. Портовик ворочал мозгами.
– Ты ему что-то сказала? – приступил с осторожностью.
– Нет. Мы даже толком и не начали. Конник повыступал немного, потом мне чаю предложил, потом ему кто-то позвонил, после этого все и началось. Завелся с полуоборота и совсем не с моей подачи.
– А кто ему позвонил?
– А я откуда знаю?
– Понятно. Ты где?
– Стою. Пес его знает где.
– Понятно, – повторил Семинарист. Пробормотал: – Совсем Вася чудной стал… Постой еще немного, я сейчас Коннику позвоню, узнаю, в чем дело, дальше порешаем.
Евдокия повесила вдоль тела руку с замолчавшим телефоном. Слепо поглядела на окрестности… Пыльная грунтовая улица, через дорогу важный кот бредет, на воробья поглядывает. В душе тоскли-и-иво… как у Адама после расставания с Лилит. Если верить древним текстам, та дама после ухода от супруга стала демоном, так что демоническая ассоциация с Лилит вполне понятна: Дуся только что ушла от Сатаны. Взбешенного. Да и антураж вокруг далекий от пейзажей райского сада – какая-то задница мира.
Семинарист перезвонил довольно быстро и кратно информировал:
– Не отвечает. Но я к этому привык. Вася у нас в последнее время стал важным.
– Больным он стал, – вздохнула Евдокия, а про себя добавила: «На голову». – Коленом шибко мается.
– Тогда понятно. Ты вот что, Дуся… Не кипишуйся. Я через пару часиков освобожусь, вместе к Васе съездим. Он за это время нервы как-нибудь поправит… Жди меня в кафе «Ромашка» у остановки автобуса, скажи, что от меня, – обслужат по высшему разряду. Договорились?
– Да.
Евдокия вернула телефон в сумку. Повернулась, дабы лечь на обратный курс: дорогу от дома Конника она помнила по поездке в такси, могла прикинуть по азимуту и добраться до автострады, где располагалось нужное кафе.
Поплутав по перепутанным кривым улочкам, поняла, что заблудилась. Выходя от Конника, сыщица брела не разбирая дороги – лишь бы подальше. А Семинарист ее предупреждал: «Там, Евдокия, катакомбы. Лабиринт. Но ты скажи таксисту, пусть держит путь на водокачку, Васин дом с ней рядом».
Толщенная колонна старой водокачки выглянула из-за поворота неожиданно. И Евдокия ей обрадовалась как родному дому! Повернулась спиной к водонапорной башне и пошлепала по улице, идущей в нужном направлении.
