Когда Крученый протянул Евдокии руку, предлагая помочь перескочить из лодки на пристань, сыщица сделала вид, что не заметила руки.
Но поскольку пребывала вся на нервах, то, разумеется, споткнулась и чуть не рухнула в воду. Или носом в пирс.
Нелепо получилось. Встречающий поймал горделивую москвичку за шиворот и могучим рывком придал ей вертикальное положение.
Чувствуя себя нашкодившей кошкой, которую сцапали за загривок, Евдокия поправила кофточку. Застегнула пару вывалившихся из-за рывка пуговиц.
«Ненавижу, ненавижу, ненавижу еще больше!»
Крученый молчал.
«Ах, какие мы умные! Не хотим разговор навязывать?! Отмалчиваемся, ждем первой ноты?»
Глупо. Все ох как глупо. И по-детски. Подростковые игры в обиду.
– Нам надо поговорить, – повернувшись к твердой земле, оглядывая пристань, заговорила Евдокия.
– Поехали.
– Куда?
– Увидишь.
– Нет. Давай поговорим здесь, Нифася подождет.
Крученый склонился к девичьему лицу:
– Ты меня боишься, Дуся?
Еще чего!
– Или за себя не отвечаешь? – Дыхание рецидивиста обожгло щеку девушки.
Евдокия отпрянула. И гавкнула:
– Пошел к черту! Мне… тебя… бояться?!
– Тогда поехали. Хочу кое-что тебе показать.
Не дожидаясь Евдокии, Крученый прошел по пирсу и направился к хорошей спортивной машине, припаркованной на огромной асфальтированной площадке. Дуся посмотрела в спину мужчины, шагающего с уверенной тигриной пластикой, и нервно рыкнула Нифасе:
– Не жди меня. Но далеко не уплывай. Когда понадобишься, позвоню. – И пошла вслед за ненавистным «Че Геварой».
«Гевара» открыл для Евдокии переднюю дверцу автомобиля. Подумав, что демонстративное усаживание на заднее пассажирское сиденье станет уже верхом подростковой глупости – сама ведь на беседу напросилась! – Землероева села рядом с шоферским креслом. Окостенела, направив принаряженное в непроницаемые очки личико в ветровое стекло.
Глупо все, ох как глупо. Но иначе не получалось. Салон автомобиля пропах запахом мужчины, воспоминания о ночи с которым еще не стерлись. Аромат одеколона моментально напомнил о подушке, в которую Землероева прорыдала половину следующей ночи!
– Ты хотела со мной о чем-то поговорить? – уже выезжая на трассу, спросил Крученый.
– Да. Но сейчас для этого неподходящий момент. Мне нужно от тебя полное сосредоточение.
– Я сосредоточен.
– Нет. Это серьезный разговор.
– Вольному – воля…
«Гевара» нажал на педаль газа, и машина понеслась стрелой.
По дороге водитель включил в салоне негромкую романтическую музыку. Евдокии по ее душевному состоянию больше подошел бы тяжелый рок при наиболее визгливом солисте, но она не спорила. Романтик так романтик. Хозяин – барин, подростки не вникают и нелепых комментариев не делают.
И постепенно Дуся успокоилась. Смотрела на проплывающий урбанистический пейзаж. Старалась думать о делах.
Крученый мыслям не мешал, ждал, когда девушка сама созреет для разговора. Умело вел машину.
По московским меркам ехали недолго. «Гевара» завел автомобиль в тихий зеленый дворик сталинского дома. Невозмутимо дождался, пока самостоятельная пассажирка неграциозно сползет с низкого сиденья спорткара. Показал на новехонькую железную дверь, ведущую в подвал:
– Когда ты позвонила, у меня уже была назначена здесь встреча. Я подумал, тебе будет интересно и полезно взглянуть на то, как мы тут живем. В провинции.
Последнее добавление Крученый сделал с усмешкой. Мужчина смотрел, как нерешительно девушка переступает с ноги на ногу возле двери в подвал. И ободряюще улыбнулся:
– Не бойся. Ничего плохого я тебе не сделаю. Не смогу.
Дуся строптиво двинула плечом и шагнула мимо двери, предусмотрительно открытой «Че». Спустилась по глубокой, недавно обновленной лестнице. Прошла по длинному, хорошо освещенному коридору…
Сердце колотилось в сумасшедшем ритме! Дуся ничего не могла поделать, трусила она отчаянно!
Но страха не могла показывать.
Во-первых, поверила, почувствовала: Крученый не мог принести ей зла. А во-вторых, не позволяло железобетонное сыщицкое реноме. Показаться перед уркой трусихой?! Спасовать?! Да ни за что! И не таких видали!
«Гевара» подвел гостью (на негнущихся ногах) к одной из нескольких светлых дверей, толкнул ее…
И Дуся сразу поняла, что находится в студии звукозаписи. За пультом звукорежиссера сидел тот самый горбоносый Стас в наушниках. Заметив вошедших, парень снял наушники, Евдокия услышала звуки какого-то музыкального трека… Стас приветливо проговорил:
– Привет, Антоха. Здравствуй, Евдокия.
«Гевара» обошел гостью так, чтобы видеть ее лицо.
– Не ожидала?
– Нет, – сглотнув, ответила сыщица.
– Это все Стас, – похлопав друга по плечу, сказал Крученый. – Он помогает бывшим заключенным. Ездит по зонам, сейчас там модно устраивать вечера шансона… Находит способных парней, приглашает их сюда. Многим ведь и податься-то некуда.
Стас поднялся из кресла, улыбаясь, оглядел режиссерское помещение.
– Раньше мы снимали студию. Сейчас, как видишь, обзаводимся собственной. Талантов, Евдокия, – пропасть! Им только шанс дай…
