Но вслух ничего говорить не стала. Обижать человека с рухнувшим потолком на голове (оказавшегося к тому же в одном с тобой узилище) негоже, ни к чему. Крученому нужно срочно восстанавливаться и выходить из шока. Он многое тут знает, он должен помогать.
Евдокия трудолюбиво склонилась над мобильным телефоном, Антон сразу же стал напоминать: «Я ж говорил тебе, что связь здесь не действует…»
Но сыщица, многозначительно приложив палец к губам, произнесла:
– А я недоверчивая. Проверить хочу. И, кстати, Антон, не мог бы ты мне рассказать о Стасе? Кто он такой, откуда «Хабанера»…
Крученый подошел к девушке и, заглядывая через ее плечо, посмотрел, чем она занимается. Одновременно говорил:
– Хабанера – его первое погоняло на малолетке. Стас, когда над кем-то прикалывался, всегда насвистывал эту мелодию. У него мать – оперная певица.
– Да ладно, – не отвлекаясь от дела, изумилась Землероева. Опираясь поясницей на стол, она строчила пальцем по выпуклым кнопочкам архаичного цыганского мобильника.
– Стас пермский, там есть опера. А родич у него – мент. Не легаш, конечно, но погоны носил: был инструктором в ментовском тире. И Стаса к оружию приучил. Пока Стас ствол у него не спер и в одного гада всю обойму не засадил.
– В гада? – уточнила Евдокия.
Антон задумался. Сейчас он уже перепроверял, подвергая внутренней цензуре все слова предавшего друга. Но тем не менее сказал уверенно:
– Не. Точно – в гада.
– Проехали. Та история мне неинтересна, а у нас мало времени. Попозже напомни тебя спросить, почему кличку Хабанера уже никто не помнит.
Уже слегка очнувшийся «тигр» внезапно оскалил зубы:
– А ты ничего мне сейчас сказать не хочешь?! А, подруга? Тут типа какая-то стремная подстава, а я тебе про друга распинаюсь?!
Евдокия отвлеклась от мобильного телефона и пристально посмотрела в глаза Крученого:
– Ты разве ничего не понял, Антон? Это все – взаправду! Ты заперт. Скоро нас придут убивать. Тебя, во всяком случае…
Крученый вызверился на Евдокию – что за намек?! Опять.
Но девушка уже вернула взгляд к мобильнику – играть в гляделки с соседом по «палате» не было желания. А говорить сыщица не могла: чрезмерно опасалась микрофонов.
Деловито нажимая на кнопочки дешевого телефона, Евдокия продолжила расспросы:
– Антон, ты знал, что Стас стрелял в Модеста?
– Нет. Но догадывался. Стас после прошлогоднего кипиша сильно в авторитете поднялся… У бати, в смысле.
«Ну! Это понятно. Если в группировке нет штатного убивца или тот ангиной захворал, то нужно брать того, кто лучше двигается. А про папашу из полицейского тира Воропай наверняка от сына слышал. Но вот известие, что Хабанера стал приближенным Воропаева… напрягает. – Евдокия задумалась. – Может… в этом случае сразу же обрадовать Крученого?.. Мол, убить-то могут как раз меня, а тебя папаша в живых оставит? Покается перед сыном, что приказал Василия Никитича замочить, и уберет московскую девицу, как единственного свидетеля, не подчиненного вору в законе…»
Эх. Кабы знать! Но все поведение Ивана Ивановича исключительно вопило о его непричастности к убийству Конника.
Или он лицедей – насквозь талантливый? Все остальное вон как разыграл. Тяжкую болезнь, поиски мильонов… для общака.
Талант. Москвин, Качалов, Грибов аплодируют с небес.
Не переставая размышлять и слушать, Дуся вновь трудилась над мобильным телефоном, как над первой ступенькой к спасению. Прикинув по моменту прибытия к студии, она изменила на телефоне время – отмотала назад пятнадцать минут. И сделала звонок маме. Связь, как и предупреждал Крученый, не сработала, но факт набора последнего номера зафиксировался в памяти аппарата. Евдокия, немного поработав с кнопочками, вернула телефону правильное время.
– Ты говоришь, что Стас в последнее время в фаворе у твоего отца? – Положив мобильник в задний карман джинсов, Евдокия посмотрела на Антона.
– Типа того, – кивнул Крученый.
– А с Конником Стас часто встречался?
– Да нет. – «Че Гевара» пожал плечами. – Чего им тереть-то?
– Но они все-таки встречались, – глядя в угол, прошептала Евдокия. – И это абсолютно точно. Вероятно, Стас входил в доверие к Никитичу, постукивал… – Дуся доказательно и кратко обрисовала ситуацию, провела Крученого по цепочке собственных рассуждений и привязалась к Хабанере, как арии Кармен. – Теперь нам надо понять: Стас замутил всю эту пакость один или с кем-то еще? Мне кажется, что в одиночку ему эту тему не поднять, так? Или он влиятельнее, чем я думаю?
Антон хмуро смотрел на девушку. И было видно, что он все еще находится в определенном раздрае: рассказ сыщицы напрочь вышиб его мозг, и хитроумный рэкетир пытается собрать извилины в прежний боевой узор.
Дусе было проще, она болталась в убийственной интриге уже давно, успела систематизировать мысли и к недостающему куску мозаики отнеслась довольно спокойно.
– Ты хочешь сказать, – негромко произнес собеседник, – Стас играет против отца?.. Он, падла, по-тихой с Конником встречался…
– Антон, я ничего не хочу сказать. Сам думай.
– Да я и думаю! – взбеленился Крученый. – Но не могу врубиться, зачем Стасу все это говно?!