— Прошу... простить меня. Мне следовало сразу переговорить с ним. Возможно, то, что он хотел рассказать, действительно важно... — голос Укё звучал растерянно.
Ватару только похлопал ладонью по столу:
— Потом будешь извиняться. Сейчас я хочу знать, что он тебе скажет.
— Да? — снова заговорил в телефон Укё. — Не хочет? Дайте ему трубку. Положите рядом и включите звук. Да. Хидэаки, послушай меня. Это очень важно. Скажи мне то, что хотел. Это важная информация по следствию. Погибли люди. Ты можешь спасти тех, кто еще жив, — он замолчал, и его брови сдвинулись к переносице. — Хорошо. Хаяки, помоги нам, пожалуйста. Мне, пожалуйста. Да, я прошу прощения. Да, приеду. Обещаю, что приеду. Говори, — он молча слушал. Постепенно его лицо менялось: он закусил губу и глаза распахивались все шире и шире. Наконец, он снял очки, положил их на стол и вытер лоб тыльной стороной ладони. — Да. Спасибо тебе. Я... приеду, сразу. Отдыхай, ешь, — Укё уронил руку с телефоном и медленно опустился на стул. Пальцы его разжались, и телефон выскользнул из руки.
— Ну?
— Отани Ёсицугу оставил его. Хаяки слышал их беседы с Исидой Мицунари. Они собираются уничтожить род Токугава. Они, господин Такакагэ. Их тут двое. Проклятье.
— А про Като Киёмасу он ничего не сказал?.. — Ватару поставил локти на стол, положил голову на руки и задумался: — Может ками вселиться в чье-то тело?
— И мстить?.. Не знаю, — Укё запустил руку в волосы и сжал их.
— Отани Ёсицугу, — сказал он, словно выплюнул. — Надо снимать Рэйко с задания.
Ватару некоторое время смотрел на стол, на остатки завтрака.
— Нет, — наконец медленно проговорил он, — действуем по плану. Переигрывать поздно. Когда-нибудь это должно было произойти.
— Да, — Укё тяжело вздохнул, — какой же я идиот. Но... — он поднял взгляд, и его глаза без очков неожиданно показались Ватару непривычно беззащитными. — Если что-то пойдет не так — я прошу, не нужно колебаться. Накрывайте огнем всех. Я зафиксирую время.
Хидэёси сидел на лавочке и рассматривал в купленное Киёмасой зеркало свою новую прическу. Ох, как же он сам себе нравился! Там, где делают модные стрижки и куда его привел Юкита, он увидел картинку: юноша с волосами, в которых блистали золотые пряди. И немедленно захотел себе такие же. Что и было сделано. Он потрогал свой затылок. Сзади его постригли очень коротко — так, что аж шее было холодно, а вот передние пряди падали на глаза. И, да! Часть из них сверкала на солнце золотом. Юкита сказал, что это превосходно сочетается и с его великолепными штанами, и даже синяя «куртка» сюда подходит — такой стиль называется «джей-рок» и считается очень модным среди подростков. Он усмехнулся — надо же, Асано семнадцать, и в этом мире он все еще считается подростком. Интересно, он уже проходил гэмпуку [3]? Надо будет спросить. И он сам — тоже подросток. Так забавно.
Как завершающий штрих была куплена обувь — нечто похожее на китайские туфли, только блистающее лаком и с золотой же шнуровкой. Хидэёси первые полчаса так неистово ими любовался, что чуть не врезался в столб.
— Вот адрес! Я все сделал, как вы велели. Рассказал, как мы переживали, когда узнали, что настоятель болен, и что собрались его навестить. И его дали! — Юкита подбежал к лавочке, радостно размахивая белым бумажным квадратиком.
— Отлично. Далеко он живет? — Хидэёси убрал зеркало.
— Сейчас, — Юкита достал телефон и начал списывать с бумажки адрес.
— Что это у тебя? — поинтересовался Хидэёси.
— Интерактивная карта. Сейчас проложит нам путь. О, есть. Да это совсем недалеко — в квартале отсюда.
— Отлично, пошли, — Хидэёси спрыгнул с лавки.
— А это куда? — Юкита указал на нарядный сверток с лентой и букет цветов. — Что, правда, настоятелю этому понесем?
— Еще не хватало, — Хидэёси рассмеялся, — выкинь, там все равно обертки от печенья. А цветы возложим к моему памятнику где-нибудь по дороге.
Когда они оказались во дворе, Хидэёси огляделся по сторонам.
— Так, — сказал он, — настоятель живет в этом доме?
— Да.
— Угу… а где он хранит свою повозку? Мы с Киёмасой в тот раз довели его до нее — там была его одежда. Сзади была крышка, она открывалась вверх. Внутри одежда и лежала.
— А, машина.
— Да, ма-ши-на, — повторил Хидэёси.
— Думаю — там, — Юкита указал на низенький заборчик, за которым действительно стояли машины.
— Идем.
Они зашли на стоянку. Хидэёси прошелся вдоль рядов, с интересом разглядывая автомобили. Когда они проносились мимо, совершенно не было времени их как следует рассмотреть. А они выглядели очень, очень интересно. Гладкие, блестящие машины смотрели на Хидэёси своими немигающими глазами и напоминали огромных странных животных, сейчас послушных и недвижных в своих стойлах, но в любой момент готовых сорваться с места на огромной скорости. Хидэёси подумал и решил, что они ему нравятся.
— Вот, вот на эту похожа, — наконец сказал он, указывая на одну из них. Большую, серебристую и с крышкой сзади, в которой было окно. В него-то он и заглянул.
— Тут одеяло и еще что-то... — сообщил Юкита, заглядывая в машину с другой стороны.
— Одеяло? Очень кстати. Да, а как она открывается?
